Чтение онлайн

– Прости. Заносит иногда. Братство Ледяной Цитадели вовсю торгует своими грязными механизмами, способными уловить магию. Эдакий приборчик, мигающий если поблизости окажется кто-то с меткой. Каждый Неприкасаемый получает такой знак, когда проходит обучение.

Я застыл, вспомнив прошлую жизнь и Кассин-Онг. Не так ли нашли Одноглазого? Тот молодой незнакомец, пришедший к нам в деревню, которого так испугался беглый пират. И что, он был Неприкасаемым?!

– А может метку ставить кто-то еще? Не только ваши магистры?

Буран хмыкнул:

–

Были бы монеты, а что за них купить найдется. Хотя это очень дорогое удовольствие. Но ставят, ставят. Слышал я, что некоторые капитаны так своих моряков помечают.

– А чем отличается такая метка от меток Неприкасаемых?

Воин неуверенно нахмурился.

– У тебя вопросы ну совсем необычные, я, признаюсь, начинаю теряться в них. Откуда мне знать такие вещи?

– То есть ты тоже под юбкой у мамочки прятался, когда мозги выдавали, - проворчал я.

Буран опешил, просиял изумленно:

– Из тебя выйдет толк, ребенок. Воин, конечно, ты никудышный, но языкастый. Я прощаю тебя.

Он поднялся на ноги, подошел к Торосу, бережно похлопал его по плечу.

– Пойду я.

– Карл?
– дернулся в бреду Торос.

– Шаркунарл, - фыркнул Буран.
– Какая же ты все-таки зануда, брат.

Неприкасаемый ушел, оставив меня с ранеными, а я погрузился в работу. В голове крутилась идея меток, сводя обрывки мыслей друг с другом. Видимо, Одноглазый был с меткой. Но кто ее поставил? Черный капитан? И знал ли Одноглазый о ней?

Старый моряк занервничал, когда узнал о странном парне с прибором Цитадели. Значит знал. Не окажется ли, что Радагу давно уже известно, где мы сейчас? Может, он с конца зимы идет по нашему следу и с каждым днем все ближе?

По спине пробежались мурашки. Что если уже сейчас Черный Капитан вместе со своими демонами приближается к "Звездочке"? Однако вместо этого здесь оказался Эльм! Совпадение?!

Что он тут делал?!

События прошедшей зимы нахлынули на меня. Я вспомнил теплицу старика Раска, вспомнил странного следователя Лавоя. Сердце приятно защемило. Хорошее ведь было время. Нахмурившись, я отбросил бесполезные воспоминания.

Эльм собирался наняться на корабль. Возможно, так и поступил, просто он тоже попал к пиратам, и судьба свела наши ледоходы вместе. Такое ведь случается? У судьбы, говорят, то еще чувство юмора. Но отчего-то мне не верилось в такое совпадение. Догадки роились в голове одна хуже другой, а нездоровое любопытство изнывало от неизвестности.

Может, я зря терзал себя. Может, стоило сосредоточиться на чем-то другом. Эльм мог сбежать во льды и пропасть там. Он мог погибнуть, а его труп просто не нашли моряки "Звездочки". Потому я и не увидел тела силача среди прочих мертвецов.

Но что-то подсказывало мне - это слишком простое решение. Простое и неверное.

В коридоре послышался глухой крик. Громко лязгнула дверь в коридор. Кто-то что-то торопливо залопотал, зашаркали ноги, словно несли что-то тяжелое. Дохнуло морозом.

–

Кван! Ква-а-а-н!
– орал Крюкомет.
– Где эта драная шаркунья шваль?!

Он ворвался в лазарет, уставился на меня. Во тьме блеснули безумные глаза офицера:

– Где док?! Быстро! Говори!

– В гальюн ушел.

Крюкомет вошел в лазарет:

– Засранец! Заноси! Быстро! Да быстро же! В сторону щенок!

Двое моряков, я узнал в них Шона и Рэмси, с пыхтением затащили в лазарет тело. В свете лампадок я увидел, что за ним стелется темный след.

– Почему этого ублюдка нет, когда он нужен? Почему этих сучьих врачевателей никогда нет на месте?! Я вышвырну тварь на мороз, пусть там срет!

Я хлопал глазами, глядя то на Шона, то на Рэмси, то на беснующегося Крюкомета, то на тело на полу.

– Давайте его ближе к печке. Ближе! Как ты там, Яки? Ты как?

Я пошатнулся, узнав лежащего.

– Что случилось?!

– Демон... С ванны сорвало лист, мы вышли, поправить чтобы снегу не намело на наколотое, - потерянным голосом заговорил Шон.
– Он вырос как из-под земли. Я ничего не успел сделать. У меня и не было ничего. Он вырос. Только что не было, и тут вырос. Здоровый, жуткий мужик с крюком вместо руки. Он смеялся, понимаете? Смеялся!

Во рту все пересохло, лоб запылал огнем. Яки? Коротышка Яки?!

– Что такое?! Что случилось?
– во тьме коридора возник силуэт. Кван торопливо вошел в лазарет, оскользнулся на крови и чуть не упал.
– Что случилось?!

– Яки порвали! Сделай что-нибудь, док!
– Крюкомет едва не взмолился об этом.

– Он появился из снега. Он прятался под ним. Сидел и ждал под снегом пока мы подойдем! Выскочил и вспорол Яки живот. Я закричал, бросился на него. Дозорный наверху заорал, а этот ублюдок нырнул обратно в снег и исчез! Это не человек, клянусь! Не человек!

– Давай, Кванчик!
– Крюкомет его не слушал, все внимание боцмана сосредоточилось на докторе. Тот с руганью срезал одежду с молчащего Яки и чуть ли не плакал.

– Ну что такое происходит! Ну как же так!
– причитал Кван.
– Эд! Быстро мне повязки! Дайте свет! Больше света!

Я бросился в угол, вскарабкался на полку, где лежали высохшие выстиранные в чуть теплой воде тряпки, вернулся обратно. Крюкомет сгреб лампадки поближе к доктору.

– Ну что же это такое...
– хныкал Кван.

– Док, как он? Док?
– нервно бормотал Крюкомет.
– Яки? Яки, ты меня слышишь? Держись, дерьмо ты ледовое! Держись!

Я смотрел на темные силуэты, склонившиеся над телом Коротышки Яки, и не мог пошевелиться. Сознание устремилось куда-то под потолок, и оттуда наблюдало за тщетными попытками Квана и Крюкомета. Мне показалось, что снаружи донесся зловещий хохот Эльма.

– Ну почему всё сразу, а?
– ныл Кван.

Шон стоял у шторки, неотрывно глядя куда-то в темноту перед собой. Нижняя его челюсть заметно дрожала.