Чтение онлайн

– Щелкнет. Вон, видишь, стопоры болтаются?

Под ветряком и правда раскачивались какие-то железки.

– Вот их вгонишь в пазы. Они там одни такие, ближе к центру. Всего четыре штуки. Загонишь их и все, слезаешь. Но не забудь повернуть!

– Хватит болтать! Работаем!
– заорал Крюкомет. Я принял в руки трос и подошел к мачте, а Рэмси впрягся в штурвал.

Знаете, у меня получилось. И не так уж и сложно оказалось! Первые пару раз я не очень соображал, как переносить вес, но потом втянулся и быстро добрался до нависшей над головой громады.

Представлять что будет, если вдруг ветряк сорвется - я не стал. Как-то не хотелось.

Глядя вниз, я по чуть-чуть поднимался вслед за потрескивающим ветряком. Постепенно палубу внизу скрыла метель. Мир исчез. В нем остался только свист ветра, треск лебедки, черная туша механизма над головой и бесконечная вьюга вокруг. Снег бился об одежду, норовя найти щели и проникнуть поглубже. Мне показалось, что даже мачта покачивается от порывов ветра.

То было странное ощущение. Я, метель, ветряк и мачта, повисшие в небытие, где терялись понятия внизу, слева или справа. Прижавшись к холодному, обледенелому стволу мачты, я поймал себя на неуместном чувстве восторга.

Щелчок вставшего на место ветряка я не пропустил. Мачта даже вздрогнула от удара.

– Стопари!
– донесся до меня крик из снежной пурги.
– Стопари!

Видимо, этот звук услышал и боцман.

Я сделал все, как рассказал мне Рэмси, а затем быстро спустился вниз, в мир, где кроме снега были еще и люди. Сначала из метели проступила капитанская рубка, потом темные края фальшборта и фигуры штурмовиков, штурвал лебедки с отдыхающими моряками.

– Отлично! Следующая мачта!

Когда, наконец, оба ветряка оказались на месте, отчего в воздухе повис низкий гул металла, противостоящего метели, Крюкомет кувалдой выбил какие-то железки у основания мачты и уставился наверх. Мы все, как один, задрали головы, глядя на снежное небытие.

– Проклятье. Крутятся? Нет?

Сверху что-то цокнуло, гул изменился. Что-то заскрипело в мачте.

– Пошла родимая! Пошла! Все, уходим! Теперь все зависит от этих шаркуньих выродков на третьей палубе! Хорошая работа!

– А зачем это?
– спросил я у Грэга, который оказался рядом.

– Спроси инструментариев. Я знаю только то, что может заклинить двигатели. Покрутятся ветряки пару часиков, а потом и Шестерня попробует запустить нашу красавицу. И мы уйдем из этого богами проклятого места! Куда-нибудь к теплым бабам и горячему пойлу. Неужели все закончилось, а?

Моряк пропустил в люк Саблю, посмотрел назад, на мачту.

– Во мне пробуждается Шон, малец. Мне как-то тоже хочется оказаться подальше от таких приключений.

– Ты можешь себе это позволить, - холодно сказал оказавшийся рядом Половой. Он был угрюм. Я вспомнил татуировку корсара, покрывающую почти все его тело. У старшего матроса нет другой доли.

У меня зачесалась рука, на которой осталась метка гильдии рыбаков, поставленная в далекой шахте. Ну ее, в отличии от знаков Полового, можно было спрятать.

Даже на первой палубе, забывшей об отоплении в первый же день остановки, показалось теплее, чем снаружи, а уж когда

мы дошли до кухни - мне показалось, что я попал в баню, настолько хорошо там было!

Вот только когда я увидел, а вернее, почувствовал капитана и Фарри, оказавшегося там - все радостные мысли погасли. Моряки с шутками и преисполненные надежд скидывали с себя парки, даже Крюкомет улыбался, и никто из них не видел той тревоги, что поселилась в душах капитана и моего друга.

Что случилось?

Смерть... Она никуда не делась, Эд. Хоть запусти десяток двигателей - со Звездочки она не уйдет.

– Все готово, капитан!
– бодро отрапортовал Крюкомет.
– Скоро уже двинемся! Пусть Темный Бог поможет инструментариями, если они запустят двигатели - значит, не зря грелись в тепле, пока мы корячились в этой метели!

Дувал был одет, но сидел на топчане и словам боцмана лишь кивнул, закашлялся. Затем поднялся:

– Мертвец, Старик, Крюкомет - за мною. Нужно кое-что обсудить.

Едва офицеры вышли, Фарри знаком подозвал меня к себе и мы вместе покинули кухню. Где-то вдали слышались шаги уходящих мужчин, а мой друг потянул меня за собой в противоположную сторону.

– Что случилось?
– не выдержал я. В коридоре было холодно и темно. Я не видел лица Фарри, но чувствовал его смятение.

– Один из штурмовиков в лазарете умер, - тихо сказал мой друг.

Меня никак не тронуло это сообщение. Я помнил обоих, и был удивлен, что Темный Бог забрал их не сразу - настолько серьезными были их ранения.

– И?
– цинично спросил я. Осекся, почувствовав стыд.

– От него почти ничего не осталось. Кван коснулся его и тот трухой рассыпался. Одежда и пыль... Пыль!

– В каком смысле - пыль?

– Я не знаю, Эд! Но я видел это. Я разбудил Квана, когда пришел к нему. Торос спал, второй моряк что-то стонал, а этот не шевелился. Доктор его только коснулся - и он обрушился, словно сухой снег! Капитан сказал, чтобы я держал язык за зубами. Но я так не умею!

– Как это вообще возможно?

Фарри тяжело вздохнул.

– Я не знаю! Но мне страшно. Что если завтра нас так в пыль обратят, а? Ведь никто не проснулся! Он просто высох! И еще одно... Пойдем. Ты одет?

– Не успел переодеться.

– Хорошо. Надеюсь, протиснешься... Пойдем.

Нас прервал возмущенный возглас из темноты, куда ушли офицеры. Мы замерли, вслушиваясь.

– Вы там оледенели совсем?
– послышался крик Крюкомета.
– Открывай! Эй, кривая морда, слышишь меня?

– Пойдем...
– Фарри потянул меня за собой, прочь от офицеров.

– Открывай шлюз, отброс!
– зло гаркнул Крюкомет. Командиры "Звездочки" остановились около трапа на нижнюю палубу. Запертого трапа.

– Какого демона?
– возмутился Старик.
– Дувал, что происходит у тебя на корабле, а?

– У нас на корабле, - хрипло поправил его капитан.
– Резаки у инструментариев внизу, верно?

– Где же им еще быть, а?

– Спокойнее, Курц!