В пасти льда
Шрифт:
– Вот именно. Я капитан, и не оспаривай мои приказы, - огрызнулся беспомощный Гром.
– Кхххха.
Командир штурмовиков нехорошо промолчал, одарив Дувала презрительным взглядом.
– Бауди, иди в лазарет, к Квану, пусть посмотрит на тебя, - равнодушно проговорил Мертвец.
– Я провожу!
– тут же вызвался Фарри, он торопливо поднялся.
– Я себя хорошо чувствую.
– Пусть Кван решает, - безразлично отметил первый помощник.
Фарри перебрался через лежаки, стараясь не наступить ни на кого, пробрался ко мне и мы вместе нырнули в темный ход, ведущий к носу
– Эд! Как я рад, что ты жив! Темнобог, как же я рад! Тут такое происходило! Такое! Нам надо было остаться в Приюте, Эд!
– взволновано сообщил он.
Я стоял в холодном коридоре, наслаждаясь безопасностью. Эльм и его угроза осталась где-то позади, где-то за пределами промерзшей брони "Звездочки", но страшное обещание жгло мне сердце, и я, вполуха слушая друга, не прекращал думать о том, что же мне делать.
– Мы чистили вентиляцию, чтобы дым уходил! Я как самый маленький по ней лазал. Тут целые лабиринты, Эд! Грязные-прегрязные лабиринты. Но по ним можно пролезть практически повсюду! Ночью капитан и офицеры ушли на совет, а пополз в шахту, послушать.
– Зачем?
– удивился я такому решению.
– Потому что здесь что-то происходит, Эд. Не только там, за бортом, но и здесь! Совсем плохи наши дела! Мы, конечно, выкарабкаемся, но все совсем нехорошо! Старик так орал на капитана. А Мертвец, представь, все гнул, что мы должны идти в Барроухельм. Он сумасшедший, Эд. Темнобог, я думал они поубивают друг друга. Но не это самое страшное. Смотри, что я нашел.
Он сунул мне в руку какой-то медальон.
– Что это?
– Я был на третьей палубе. Полночи ползал, все пытался не думать что тебя больше нет. Там в одном из отводов вентиляции кто-то все забил одеждой. Я попытался ее убрать, но она смерзлась вся. И вот заметил его... Ты знаешь что это?
Я смотрел на кругляшок из дешевого металла, не понимая к чем клонит Фарри. Под пальцами в темноте ощущался какой-то рисунок.
– Сейчас посвечу!
Фарри полез за пазуху и достал компас, откинул крышку.
– Закрой его!
– испугался я.
– Ну нам же нужен свет? Я так и ползал с ним. Очень пригодился!
– широко улыбнулся Фарри.
– Закрой!
– Ладно, - сдался тот.
– Это медальон лекарской гильдии! Понимаешь?
– Нет...
– Лис, - пояснил Фарри.
– Это вещи Лиса!
Я все равно не понимал, к чему клонит мой друг. Тепло настигло меня, и после кошмарной ночи сознание стало постепенно меркнуть. Хотелось вернуться в общую комнату, залезть под шкуру и уснуть.
– У нас на корабле что-то происходит, Эд! Подумай, кому это нужно - запихивать вещи лекаря в вентиляцию, которую не использует никто! Если бы не стали жечь мусор со складов - никто бы в нее и не полез!
– То есть, кто-то убил Лиса?
– Да! Вот почему он исчез!
– Мы должны сказать об этом...
Мне вспомнилась Снежная Шапка и проклятый Головач. Неужели жизнь вновь столкнула меня с чудовищем в людском обличии? Неужели это в норме вещей? Моя тихая деревня, ушедшая под лед в прошлом году, показалась сказкой какого-нибудь бардера. Потрясенный, я стоял посреди темного коридора.
–
Скажем. Я все не находил момента поудобнее, - неискренне заверил меня Фарри.– Ладно, пошли к Квану! Да! Я забыл самое важное, твой Торос очнулся. Кван говорит, что жить будет.
Этой новости я обрадовался как ребенок, и поспешил в лазарет.
В лазарете нас встретил истошный кашель. Кван сидел у печки, протягивая к ней дрожащие руки, и содрогался всем телом от тяжелого приступа. Обернувшись на нас, лекарь лишь слабо качнул головой и вернулся к теплу.
– Ты все-таки жив, юнга. Это хорошо, - слабым голосом произнес Торос. Он полулежал, полусидел на своем топчане. Бледный, ослабевший, с запавшими глазами. Куда девался несокрушимый воин могучего Ордена?
– Слава Светлому Богу, что вы очнулись, мастер Торос.
– Квану слава, - глухо отозвался штурмовик. Доктор на его слова не отреагировал, сдерживая кашель, он отвлекся от печи и принялся толочь в плошке какой-то порошок. Мне было больно смотреть на самоотверженного врача, я чувствовал, как же ему плохо.
– Давайте я, мастер Кван!
– усталость мигом ушла из моего тела. Подумаешь, ночь во льдах. Доктор выглядел так плохо, что все мои страдания испарились.
Тот не отреагировал. Ступка мерно постукивала о дно, будто доктор впал в транс. Я подошел ближе, аккуратно забрал у него плошку и сел рядом, поглядывая то на него, то на Тороса.
– Простыл. Не знаю как, - очень тихо проговорил Кван. Его била дрожь.
– Плохо.
– Вам бы лечь...
– Нельзя. Надо заготовить запас. Капитану нужен корень ледостава. Нужно развести порошки для ран. Нужно...
– Я все сделаю!
– Я помогу!
– рядом оказался Фарри. Мы вместе принялись за работу. Пошатывающийся от болезни Кван несколько минут сидел неподвижно, наблюдая за нами. Потом встал, пошарил на одной из полок и спустил вниз несколько банок. Поставил их передо мною и плюхнулся обратно на табурет, сгорбился.
– Вот... надо смешать, растолочь. Очень тщательно растолочь! Потом залить водой. Потом повязки. Полить на рану и замотать. Вода там.
Он очень тяжело вздохнул и слабо махнул рукой куда-то в угол.
– Что-то случилось?
– вдруг вскинулся Кван.
– Вас послал капитан?
Я решил не рассказывать зачем мы пришли:
– Мы подумали вам нужна помощь.
Доктор едва заметно кивнул, почти прислонился к печки. У него ощутимо постукивали зубы.
– Так все изменилось за один день... Как вы заболели?
– болезнь Квана будто обволокла меня, наполняя тело дурнотой. Голова чуточку закружилась.
– Я не знаю. Я слежу за собою. Вернулся от механиков вчера, проведал Зиана, и как прокляли. Симптоматики схожей там нет. У капитана от переохлаждения все. Все... Да... Я уверен.
– Он всю ночь не спал, метался, - поделился Торос.
– Где Лис, юнга? Почему его нет здесь?
Мы с Фарри переглянулись.
– Вряд ли Лис появится, - уклончиво ответил мой друг.
– Найду - прикончу. Сердце разрывается, когда смотрю на дока.
– Лежи и не говори, - мертвым голосом произнес Кван.
– Тебе нужно поменьше двигаться и говорить.