Чтение онлайн

— Эти дамы вымоют тебя. — Сказал генерал. — Раздевайся и не стесняйся. В бане, в которой они работают, им часто приходится смотреть на члены.

Степан начал раздеваться, но не спеша, всё же стесняясь. Не пристало советскому человеку вот так вот нагишом при женщинах ходить.

Он залез в ванну. Его холодному телу вода показалась горячей. К счастью оно быстро привыкло. Степан грелся, а девушки в это время намывали его.

— Я и не предполагал, что в милиции есть подобные места? — Сказал Степан, пока ему мылили голову.

— Я тоже. Кажется, надо провести проверки. — Демьяненко взглянул на заглянувшего в помещение

офицера, и тот испарился.

— Почему ты меня вытащил? Не оставил здесь? — Спросил Степан и его облили водой.

— Во-первых, ты отпустил мою жену, хотя я сделал тебе много злого. Во-вторых, стране сейчас нужны такие солдаты как ты. И это не пропагандистская чушь, а железный факт.

— А как ты добился…

— Твоего освобождение? Пришлось потрудиться. Изменить причины нашего вчерашнего дискурса. Написай длинный отсчёт. Поговорить с генералами. После всего этого они не очень хотели выпускать тебе из-под ареста, но как я им сказал от куда ты до меня добрался, они тут же растаяли и подписали все бумаги. Так что ты выпущен, плюс восстановлен в звании. Правда в регулярных войсках, а не в разведке, да и обещанного майора тебе так же не видать. Но это лучше, чем было, не так ли?

— Ага. — Ответил Степан, пока ему натирали спину.

Степана отмыли, обтёрли и отправили стричься. А стричься ему предстояло прямо в кабинете начальника.

Тот стоя в углу. Кровяное давление у него походу зашкаливало.

— Брысь отсюда. — Сказал ему Демьяненко и офицер пулей вылетел из собственного кабинета.

Степана усадили на стул, на против зеркала. Стричь и брить его принялись те же девушки.

— И ещё поговорим о формальностях. — Сказал Демьяненко. — Ты был у меня по причине более, так сказать мирной, чем на самом деле. Ты хотел поблагодарить меня о спасении своей жизни, а моя жёнушка просто всё неправильно поняла. Теперь о твоей суженой. Она будет восстановлена в правах и возвращена на прежнее место жительства. Можешь быть рад.

— Я рад. — Сказал Степан, искренне радуясь и плевать кто ему подарил эту радость.

— Я вижу.

— А можно вообще говорить всё это при них? — Степан имел в виду прекрасных дев.

— Можно. Я доверяю им. Они отлично натирают паховую область.

Степан посмотрел на Демьяненко осуждающе.

— А что? Я хоть и люблю свою жену всем сердцем, но, однако она не может подарить мне сексуального удовлетворения. А эти две проказницы могут. — Демьяненко улыбнулся, девушки тоже.

— Всё, готово. — Сказал одна из них.

Степан посмотрелся в зеркало и не мог себя узнать. И правда исхудал, огрубел, выглядеть стал словно старше.

— Вот форма. — Генерал указал на сложенную на табуретке одежду.

Накормленный, отмытый, побритый Степан подошёл к форме и принялся надевать её. Не смотря на его давний арест, ссылку на восточную линию крепостей и все другие испытания, он надевал эту форму с гордостью. Он не спешил с этим делом, пытаясь надевать всё максимально правильно и опрятно. Сначала нижнее бельё. Потом свитер, рейтузы и тёплые носки. А дальше всё остальное: комбинезон, зимние сапоги со шнурками, гимнастёрку, утеплённый кожаный плащ с капюшоном, утеплённую фуражку с ушами и кожаные перчатки, так же с утеплением, и всё это с кучей шнурков и ремешков. Ну и армейский ремень с кобурой, револьвером и патронами. Разное защитное снаряжение он получит потом.

Вот теперь, Степан немного себя узнавал.

***

— Ну

вот мы и приехали. — Сказал Демьяненко.

Степан посмотрел в окно. Он снова видел позорный дом номер четыре.

— Побудь с ней до завтра. Помоги переехать. Возможно ты с ней больше не увидишься.

Капитан Яковлев вышел из кареты. У него задрожали коленки, сердце застучалось в быстром ритме. Он пошёл вперёд, к двери. Постучался в неё и стал ждать.

Карета к этому моменту уже скрылась из вида.

Дверь со скрипом отварилась. Её открыла пожилая женщина.

— Здравствуйте бабушка. — Сказал старушке Степан. — А здесь ли… — Хотел спросить капитан, но тут на улицу выбежал пёс радостно гавкая и прыгая.

— Шарик! — Обрадовался Степан и наклонился к дорогому другу. Надо было его хорошенько погладить и обнять.

Он тоже помытый был, с обработанными болячками и причёсанной шёрсткой.

— А я думал, куда ты подевался плут ты мелкий. — Сказал Степан и потрепал пса по голове.

— Степан! — Послышалось впереди.

Яковлев поднял голову. К нему бежала Ольга. Его милая Ольга. Он поймал её, обнял и поцеловал со всей любовью, что имел, что мог выразить.

— Как ты добрался сюда, милый?! Как ты?! Почему ты в форме?!

Степан улыбался и плакал, не зная на какой вопрос ответить.

Ольга не ждала ответов. Она обняла его ещё сильнее и вновь поцеловала. Плевать на ответы. Главное, что он здесь, обнимает её, любит её.

— Собирайся, мы едем домой. В нашу старую квартиру. — Говорил Степан, целуя Ольгины руки, согревая её пальцы. — Давай, пошли. Я помогу.

И они вошли в здание. Переполненное людьми, грязное и холодное. На кроватях здесь спали лишь старики и малые дети. Остальные спали на полу, на кучах грязных тряпок и рваных матрасах.

Старушка что открыла дверь Степану, смотрела на счастливчиков с нескрываемой завистью. Её сын, из-за ареста которого она здесь оказалась, умер совсем не давно, и у неё уже не было шансов выбраться отсюда.

Ольга положила на матрас чемодан и начала складывать в него немногочисленные вещи. Её прекрасные платья Степан почему-то обнаружил на других женщинах, что держались от него как можно дальше. Он не стал забирать у них эти тряпки.

Степан помог жене собраться, взял чемодан и повёл её из этого клоповника.

— Кучер! — Крикнул Степан первому проехавшему мимо такси.

Карета остановилась. Яковлев закинул во внутрь чемодан, посадил жену и сам сел следом.

Всю дорогу они ехали молча, обнявшись. Степан отдал жене свои перчатки. Как хорошо им было. Они уже забыли, что так хорошо вообще может быть.

Карета остановилась возле их родного дома. Он был всё тот же. Нет даже лучше. Крышу починили, лавочку покрасили.

Бабки, что на лавочке сидели сначала не узнали давно пропавших соседей, но потом у них чуть глаза не вылетели из орбит. И бормотать друг другу начали что-то. Толи радостное, толи мерзкое, плевать!

Степан и Ольга побежали в подъезд словно молодожёны. Вбежали в квартиру, заперлись, бросили чемодан куда-то и принялись заниматься долгожданным. Раздеваться, целоваться во всех местах. Прыгнули на кровать, уже голые замёрзшие. В квартире не топлено, холодрыга, но кому до этого сейчас есть дело. И так согреются, от тепла друг друга. Две батареи по тридцать шесть градусов. Потрутся и согреются.