Террариум 3
Шрифт:
— М-да. Вернуть бы те времена.
— Вернём. Всё вернём. И блядей тех повесим, чтобы патроны казённые на эту грязь не тратить. Чтобы помучались суки, за то, что сделали с советским народом. И врагов всех будем держать в ежовых рукавицах, чтоб не рыпались. Отчистим от них страну. А потом и за остальные возьмёмся.
Даже Наполеон таким бы планам позавидовал.
— Да! Нечего советскому человеку всякую мразь боятся. Пускай другие его боятся, как крысы по углам разбегаются, когда человек советский идёт. — Сказал кривозубый.
— А я бы кашки поел. — Сказал ещё один, с козлиной бородкой. — Да с мясцом. Жрать охота, не могу.
— Эх, Терентий,
— Ну так я и буду. Только вот поем и сразу начну. На голодный желудок плохо думается. Это ведь ещё у буржуев сказано, что пролетариев нельзя откармливать, а то они как нажрутся, так сразу начинают права качать, думать не только о голоде, но и о своей паршивой жизни.
— Ты откуда это всё… Ну, знаешь? — Спросил опрятный и взглянул в глаза товарищу.
— Так я ведь учителем раньше был. Преподавал в младших классах. — Ответил солдат с козлиной бородкой и улыбнулся.
— Понятно. — Сказал опрятный и отвернулся от товарища. И тут появилось что-то у него на лице. Омерзение, разочарование. И глазки его смотрели не вперёд, не под ноги, а чуть в сторонку, на товарища политрука.
Степан перестал наблюдать за солдатами. Тут всё было понятно. Бывший разведчик облокотился на край телеги и поднял голову. Захотелось ему посмотреть на небо. Его трудно было разглядеть через переплетающиеся ветви громадных деревьев, но, когда это удавалось на душе становилось спокойней. Небо было ясное, голубое, без единого облачка. Жаль, что скрывалось оно за ветвями и людей не освещало яркое солнце, и им приходилось вечно ходить в полумраке леса.
***
Колонна шла до ночи. Уже давно стемнело, холод чувствовался даже через толстую одежду. Но офицерами было принято решение, пройти как можно больше. В итоге они прошли на десяток километров дальше и наконец остановились, начали разжигать костры и греть кашу с мясом. Солдаты отогревались. Подносили руки поближе к огню, не боясь обжечься.
Товарищ политрук сам развёл себе костёр. Солдаты только хворост ему подносили. Разжигал костёр он ловко, быстро, видно было что опыт у него имелся.
Степана и Джонатана, он посадил к своему костру и ещё десяток бойцов из штурмовой группы в придачу.
— Простите товарищ политрук, можно обратится? — Спросил Степан.
— Конечно, обращайтесь товарищ. — Политрук протёр очки и надел на раскрасневшееся от холода лицо.
— А долго нам ещё идти? Надоело уже просто по лесу шастать. Хочется наконец на нормальной постели поспать. — Степан немного улыбнулся.
— Пол дня. Пройдём дикими местами. Форсируем реку и ещё через пару часов будем отогреваться на базе. И если вам повезёт, вы увидите самого товарища Железняка. Собственно, вы всё равно с ним познакомитесь. Он очень интересуется новыми лицами в нашей партии.
Увидеть воочию Железняка, Степан совсем не желал. С такими людьми не хочется видеться. Да даже не хочется, чтобы они существовали, ведь ты знаешь, что эта личность зальёт кровью земли людей, если дорвётся до власти этой страной. И может современная верхушка партии СКГ не идеальна, может перегнуть палку, может посадить не виновного, как в случае со Степаном, избавиться от конкурентов, или слишком болтливых, однако является потрясающей альтернативой маньяку Железняку.
Железняк появился в СКГ внезапно, лет пятнадцать назад. До этого о нём никто ничего не слышал. Да и после его появления, он пытался особо из толпы не выделяться. Хотя уже в те времена занимался некоторой
запрещённой деятельностью. КГБСКГ выяснило, что Железняк в тот период времени, посещал различные закрытые собрания и кружки, что уже запрещено, так ещё и в запрещённое для этого время. Так же скупал самиздат запрещённой литературы, поддерживал авторов этой макулатуры и иногда распространял её.Значительно позже, — лет пять назад — переехав в Жуковск и там найдя очень полезные связи, начал пропагандировать своё видение коммунистического строя, основанное на якобы известных ему записях Ежова Николая Ивановича, расстрелянного ещё при Сталине. Обещал всякое народу. Клялся, что избавит эту страну от великой несправедливости, от зажравшейся верхушки партии, а потом и буржуев всех под корень вырежет, чтоб не мешали жить советскому человеку и перестали притеснять его в количестве жизненного пространства.
На эти бредни потянулся народ. Сначала два-три десятка. Потом конечно больше. Полторы сотни их набралось, а потом уже и три и четыре. Эта зараза стала распространяться по соседним селениям и даже добралась до Сталинграда, где эта погонь была давно замечена. Её помаленьку отлавливали, отправляли в лагеря. Но потом случилось очень ожидаемое партией происшествие. Во время одной из облав, сотрудники органов нашли ящики с оружием и патронами. Теперь партия могла действовать абсолютно свободно и спокойно, не боясь не довольства со стороны народа.
Ежкисты были объявлены врагами народа. В газетах пропагандисты написали про находки, про готовящееся свержение советской власти и упомянули о награде за информацию о ячейках ежкистов.
Народу было поймано море. Камеры в зданиях милиции ломились от переизбытка в них народу. КГБ днём и ночью сортировали этих людей. Выясняли, кто ежкист, а кто просто сосед, которому задолжал сдавший его человек. Не всех разумеется ждала справедливость. Кому-то пришлось даже посидеть в ГУЛАГе прежде чем выяснилось, что они не виновны.
Железняк не был дураком и сейчас им не является. Он воспользовался арестами в свою пользу и заявил людям, что это попытки главного совета по удержанию своей власти. Что эти откормленные бляди держаться за свои места, что они до смерти собираются сидеть на них. И опять народ его послушал. Партия Железняка была жестокой и после этого заявления она показала свою жестокость. Члены этой шайки начали нападать на здания милиции. На улицах Жуковска слышалась стрельба. Более тысячи человек с оружием в те дни вышли на улицы. В город, с ближайших баз пришли войска. Пролилось много крови за два дня. Сто двадцать два человека погибло со стороны солдат, восемьсот три человека со стороны ежкистов и четыре сотни со стороны мирного населения. Для современных реалий и войн это было настоящее побоище. Такие потери раньше люди видели разве что на фронтах, или во время страшных эпидемий. Но в мирное время, во втором городе СКГ такого не было ещё никогда.
Железняк бежал в лес с неубитыми и не пойманными остатками своей шайки. С тех пор там и сидит, попивая кровь у государства и не отрекаясь от своих планов.
— Очень жду встречи с ним. — Сказал Степан. Не больше и не меньше. Облизывать задницу их режиму тоже не стоит, а то поймут ещё неправильно.
— Товарищ политрук. — Послышалось из мрака.
Оттуда показался уже знакомый Степану солдат. Опрятный.
— Чего тебе солдат? — Спросил офицер, пока ему в кружку наливали чай, и поглядывал солдату в глаза. Через стёклышки ему там была что-то видно. И солдаты смотрели на своего боевого товарища. Уже понимали.