Чтение онлайн

— По делу! Помощь ваша нужна! — Встрял в разговор Персей. — Мне необходимо поговорить с полковником! Это очень важно!

— Извините, но полковник никого к себе не принимает, да и «Честь» на данный момент помощью не занимается, товарищ Персей.

— Это из-за вашего похода на запад?! В Германию?! Мы как раз насчёт этого!

Первач, профессионал что умел как никто другой скрывать эмоции, не смог удержать их в себе. Удивление вылезло из него, нарисовалось на его лице.

Со всех сторон послышались ели слышимые щелчки предохранителей.

— Нам нужно туда же! — Поспешил пояснить Персей, подумав, что

его не так поняли.

Первач посмотрел на старика, потом на каждого пришедшего с ним, особенно долго он разглядывал Егеря, его глаза.

— Езжайте за мной. — Сказал Первач и развернувшись, повёл отряд к базе.

Через пятнадцать минут впереди стал слышен шум. Он был разнообразен. Где-то там стучали молотки, пилили пилы, ревели моторы. Там происходило что-то грандиозное и каждый член отряда в этом убедился, ещё только подъезжая к поляне.

Она была вычищена от снега до самой травы. От самой травы мало чего осталось. Всю её, как и землю изъездила какая-то гусеничная техника. Посреди поляны стояли махины, ранее видимые Кириллом разве что на картинках. Вертолёты. Огромные. Рядом с ними располагались десятки, если не сотни ящиков. Нутро железных монстров снималось, разбиралось, перебиралось и заменялось. Сильно заржавевшие элементы конструкции, срезались и на их место ставились более или менее сохранившиеся. Иллюминаторы превращались в бойницы, в проходах ставились пулемёты. И даже пара энтузиастов рисовали на корпусах знаки «Чести». Всего вертолётов было три.

Место работ окружалось дополнительными укреплениями, пулемётными точками. А за ними были расставлены прожектора, видимо, чтобы работы велись днём и ночью.

— Какие хреновины. — Сказал Голем.

— Ми-26. — Похвастался Первач, только этого никто не оценил. Люди тут вертолёт то впервые увидали, а он уже моделью хвастается.

На подступах ко входу в бункер у гостей забрали оружие. Егеря проверили особенно тщательно, с недовольными рожами. Не доверяли. Он хоть и оправдан лично полковником, но доверия к нему из-за этого не прибавилось. Один раз предал, значит ещё раз может предать.

Вход тоже теперь охранялся лучше. Были установлены дзоты, увешаны колючей проволокой, деревянными кольями и заставлены пулемётами, крупнокалиберными с прицелами как сеть паутины.

Тяжёлую дверь входа отварил крупный как богатырь солдат. Знающий человек, мастер, посмотрев на его форму, на его снаряжение, на бронь, изумился бы. Такого нигде не делали. То, что было надето на солдате являлось вершиной, максимумом того, что можно было сделать в эти времена. Если в одежде или снаряжении пытливый взгляд и мог заметить детали экипировки современных государств, то лишь с большим трудом. Всё было тщательно изменено, улучшено, дополнено. Каждый ремешок, застёжка, подсумок были на своём месте. Гости рядом с солдатами «Чести» выглядели как аборигены.

Лестница, ведущая вниз, под землю, была всё та же. Разве что в паре мест лесенки были замазаны новым цементом.

Следующую дверь, освещённую слабенькой лампочкой, Первач открыл сам.

— Прошу, заходите гости дорогие. — Сказал вояка и указал уже в знакомое, мизерное помещение с душем. Теперь Кирилл знал, что он нужен для дезинфекции.

— Снова через запасной? — Сказал Егерь, заходя в помещение.

— Основной занят. — Ответил Первач.

Гости зашли под душ, но

никто их никакими смесями не окотил. Просто закрыли за ними дверь и открыли другую.

Как только дверь открылась, бункер дыхнул на людей спёртым дыханием. Здесь было душно, словно жители бункера тратили больше кислорода чем могли поставить им воздушные фильтры.

— Вообще мороки с подготовкой полно. — Начал говорить Первач, ведя гостей по коридору. Электричество распределили из таких вот не нужных мест, на расконсервированные склады. Вентиляцию вырубили где не надо. В душе и в туалете свет не включишь. Народ весь в бункер согнали. Все иные операции свернули. Я вот только пару месяцев назад со своими ребятами готовился к «чистым» выдвигаться. За наследничком их. Шуппе. Убрать его хотели, чтоб хоть немного приостановить кровопролитие, но полковник созвал всех сюда. Вот теперь и ютимся в подземелье.

Все кроме Первача подумали об одном и том же. Что не плохо было бы, если б они Шуппе тогда убрали. Сказать Первачу об этом никто не захотел.

— Неужели всё настолько серьёзно? — Спросил Егерь. В этот момент все начали спускаться ещё глубже под землю.

— Ещё как. Сам видел каких монстров мы на белый свет вытащили, а ведь это было не легко. Для этого нашим инженерам пришлось треклятый лифт для техники чинить. Склады расконсервировали. Самые настоящие Калашниковы из масла достали и патроны к ним армейские, высшего качества. А вертолётам то какое топливо нужно. Высший сорт. Они на бурде, на которой танки современные ездят, летать отказываются. А костюмы для похода какие сшили. Загляденье. Пошивочная днём и ночью работала, чтоб такие сделать. От всего защищают. Радиация, химия всякая им не страшны.

В жилых блоках практически не было людей. Все были заняты подготовкой к самому важному моменту в их жизнях. Мужчины и женщины целыми днями, без сна и отдыха трудились для того чтоб операция прошла успешно. Всё проверялось и перепроверялось по десятку раз. Всё должно было быть отлажено как часы и ни один механизм этих часов не должен был отказать.

— А вот и кабинет полковника. — Сказал Первач, подводя гостей к заветной двери. — Ты это… Федя, пытайся говорить поменьше. Он тебя официально то простил, а вот сам всё равно…

— Я понял. — Сказал Егерь.

За дверью было тихо. Даже слишком. Все звуки в комнате полковника умерли.

Первач постучался.

— Кто? — Недовольно спросил полковник. Кажется, его прервали.

— Первач товарищ полковник. К вам Персей с… друзьями.

Полковник помолчал секунд пять, а потом разрешил войти.

Кабинет его не слабо изменился. Теперь там царствовал беспорядок. Всюду лежали кипы бумаг. Все стены увешаны картами, а ковёр что красовался когда-то на одной из них, был убран под кровать.

Полковник же, явно уставший и давно не спавший, сидел за столом и что-то писал.

Кирилл сразу заметил, что полковник тоже изменился. Годы, прошедшие из последней встречи, отлично отпечатались на лице и теле старого вояки. Они брали своё, ничего не оставляя полковнику. Подтянутость, несгибаемость исчезли из старика. Он сильно похудел. Лицо побледнело. Полковник был болен. Болен старостью.

Он не довольно посмотрел на гостей. Особенно на Егеря.

— Зачем пришли? У меня сейчас нет времени на помощь вам. — Сказал полковник.