Террариум 3
Шрифт:
— В порядке. — Кирилл посмотрел на Персея, потом на пацана.
— Скажи, Персей, а он точно справится?
— Да, если так считает Арбас.
— А откуда ему знать? В смысле, не может ли он ошибаться? И откуда нам знать, что и его мозги не покрылись плесенью?
— Он не на столько стар. Ему осталось прожить ещё половину своего цикла.
— И тогда кому-то придётся его заменить? — Спросил Кирилл.
— Да.
— И кому?
— Узнаем через пятьдесят с лишним лет.
— Если сможем.
— Да, если сможем.
Послышался вой. Кирилл убрал «шестёрку» и взял автомат. Где-то на западе прошумели выстрелы. Волки оголодали и решились напасть на людей. Им нельзя было помочь. Судя по звукам стрельбы,
Выстрелы прекратились через пару минут. Победили в этой схватке люди, или были сожраны, не известно.
Как только начало смеркаться, было решено развести костёр и поставить палатки.
Егерь с Големом пошли срубать кусты. Чаровница с Персеем начали ставить палатки. А Кирилл сторожил лошадей и Лесогона. И делал он это определённо плохо. Ведь думал он только о всём узнанном вчера. О том, что боги не боги, кучка живых кусков древесины. Боги должны быть величественными, мудрыми, справедливыми, грозными, когда это нужно, но то что Кирилл вчера видел таковым не было. Оно лишь говорило, как бог. Получается, что солнечного города нет и его родители, его друзья погибнув просто стали холодными трупами, без разума, без жизни и их сожрали черви и падальщики. Это не могло уместится у Кирилла в голове, и он не хотел, чтобы оно умещалось. Хотелось забыть об этом.
Кирилл взглянул на Лесогона. Тот что-то читал и его лицо не выражало эмоций. Кажется, книжка которую он читал была ему не интересна.
— Что читаешь? — Спросил Кирилл, пытаясь завести разговор, чтобы не сойти с ума от скуки.
— Ничего. — Ответил Лесогон не шибко довольным голосом.
Кирилл заглянул за плечо мальчика и увидел жёлтые страницы книжки. Да не просто книжки, а записной книжки. На её страницах медицинским почерком было написано нечто совершенно Кириллу не понятное. И не потому что медицинский подчерк плохо читаем и это факт общеизвестный, а потому что в тексе изобиловали разные научные термины. Часть текста была зачёркнута и над ним написан новый, не столь аккуратный. Так же на страницах имелись не понятные зарисовки и странные следы вверху. Коричневые. От них старая бумага ещё больше скукожилась, словно те были когда-то чем-то мокрым. Что же это? Кирилл ужаснулся от догадки.
— А ну ка дай это мне. — Сказал Кирилл и выхватил книжку из рук мальчика. Ему хотелось лучше понять, что там читал мальчишка. И почему эта книга была заляпана старой кровью.
От одних зарисовок у Кирилла стыла кровь в жилах. На них были люди… дети… вскрытые. А сами зарисовки были словно фотографии, детальные, сделанные мастером своего дела, человеком, умеющим держать карандаш в руках.
— Отдай! — Вскрикнул Лесогон и накинулся на Кирилла.
Персей увидевший это немедленно побежал к мальчику.
— Что здесь происходит? — Спросил он гневно.
— Он забрал моё! — Ещё больше разозлился Лесогон.
— Что это? — Спросил на этот раз Кирилл.
— Ничего! Отдай! — Ответил мальчик.
Но Кирилл не отдал, а бросил книжку Персею. Тот поймал её. Лесогон было побежал на старика, но завидев его недовольный взгляд, тут же остановился.
Персей надел очки и начал читать.
Чаровница подошла к нему. Ей хотелось понять, что за сыр-бор тут случился.
— Откуда у тебя это? — Лицо у Персея переменилось. На нём прорезались морщинки. Кажется, ему стало страшно.
— Не откуда. — Сказал Лесогон.
— Отвечай! — Вновь рассвирепел Персей. В последнее время он стал очень выходить из себя. Раньше такого за ним не наблюдалось. Это Кирилл помнил точно.
— У Шуппе забрал. — Ответил Лесогон с неохотой.
— Понятно. — И снова малейшая злость исчезла с лица Персея, и он положил книжицу себе во внутренний карман костюма. — Этому лучше быть у меня.
— А что это? —
Спросила Чаровница, так и не разобравшись в чём тут дело.— Мне тоже было б интересно узнать. — Сказал Кирилл. — Что это там за зарисовки с…
— Я объясню тебе потом. — Сказал Персей, словно строгий отец и пошёл ставить палатку.
Чаровница пожала плечами и пошла за ним.
— И кто вас вообще просил?! — Тихо, но грозно спросил Лесогон. В этот момент лошади разволновались. — Теперь я… — Лесогон махнул рукой и пошёл к лошадям. Те успокоились, а любимица мальчика вышла к нему из общего скопища.
На том всё и закончилось.
Егерь и Голем вернулись с целой охапкой хвороста, развели костёр и началась ночёвка.
Ночь была не столь холодной как предыдущие. Не особо большого костра вполне хватало чтобы согреться. Все ели не очень-то и вкусную похлёбку, приготовленную Егерем. Самому сталкеру она нравилась. Он хлебал её причмокивая и разговаривал с Кириллом. Тому было что поведать ему о радости отцовства и об ужасах первых лет этого отцовства, об его прекрасной Ие, об охоте. О-о-о… об охоте он мог говорить вечно. Сколько зверей он поймал, каких. Рассказывал и руками размахивал, с упоением говорил. И про кабана рассказал, и про оленя, и про то как напоролся на медведя и бросился в грязевую лужу. Говорил это, а сам думал, что если б сейчас перед ним сидел не Егерь, а давнёшний он, то не поверил бы сам себе. Изменился значит. Вот смотрит иногда в зеркало и не узнаёт. Вот точно помнил, каким он раньше был, румяным, весёлым, в лес не ходившим, да о том и не мечтавшим. Теперь совсем не такой. Рыжие волосы словно потускнели, да и меньше их вроде как стало. Лицо в следах, в шрамиках, что никогда не пропадут, и кожа словно бледнее стала, хотя Кирилл летом любит забраться на крышу избы и позагорать. Словно не принимает его кожа солнечных лучей, зато лесную тьму жрёт с упоением. Но и крепости, мужественности стало в Кирилле больше. Не пацан теперь всё же, а мужик, да работящий, семейный. М-да, прежний Кирилл в такое бы не поверил.
Утром, когда солнце ещё только думало, как бы ему встать, отряд двинулся дальше.
В первых, скудных лучах солнца, в лесу образовывались жутковаты тени. Можно было только догадываться каким тварям они могли принадлежать. Но не тени ужасали каждого путника, когда-либо ходившего через лес, а следы. Их было великое множество. Как оказалось, десятки различных животных и даже не совсем животных обходили лагерь, осторожно и потихоньку. Так, что даже Голем, Чаровница и Егерь, стоявшие на страже в эту ночь, не смогли их обнаружить.
Вот так вот и гибнут целые караваны из пары десятков профессиональных военных. И ведь никакие дозорные, ловушки и прочая хератень не поможет. Это просто для виду, для душевного спокойствия. Плацебо. Ну вот увидит дозорный готовящуюся напасть стаю, сигнальная ловушка, пустит ракету горящую ярко красным вверх, и что с того? Ничего ведь по сути не изменится. Всё равно ведь подохнет куча народа, если даже не все. Не каждому зверю хватит автоматной очереди в брюхо, чтобы склеить ласты, кому-то ведь даже гранаты взорвавшейся под лапами не хватает. Кому-то крупный калибр подавай и лучше всего залпом, а кого-то только огнемётом отогнать можно. Слава богам, что подобная дрянь сейчас в спячке. Но на такой мизерный отряд и большой стаи волков может хватить.
— Стоп. — Приказал Егерь спустя три часа пути.
В тот момент уже совсем рассвело, и Егерь увидел стоящего впереди человека в маскхалате с белой, вязанной шапкой на голове и автоматом с большим глушителем. Человек не пытался прятаться, специально встал посреди пути и почёсывал затылок.
— Федька, ты ли это?! — Громко и отчётливо спросил человек, теперь начав трогать бородку.
— Я! — Тоже громко ответил Егерь. — Изменился же ты Первач! Бороду отрастил!
— Ага! Какими судьбами к нам?!