Террариум 3
Шрифт:
Сталкер набросился на здоровяка, схватил за оружие и пнул хорошенько в живот. Уродец грохнулся на еле стоящий стол и расхерачил его своим весом.
— Бабуля вас всё авно всех убьёт! — Крикнул уродец даже не пытаясь биться.
Егерь хорошенько дёрнул затвор, застрявшая гильза вылетела из оружия, и пуля пробила уродцу грудь.
В комнату вбежали Персей и Голем.
Егерь в этот момент принялся забирать магазины для пулемёта от трупа.
— Эти твари воплощённая жестокость. — Сказал Персей подойдя к окну. — Только таких существ и может породить Чертовщина.
На улице всё продолжался хаос. Он расползался по причудливому,
— О боги, да где ж мы здесь Чару то найдём? — Спросил Голем у высших сил. — Жива ли она ещё? Дед, ты то у своего бога спросить не можешь, где она?
— Могу попытаться, но на это нужно время, да и результат я не гарантирую.
— А так у нас вообще шансов нет.
Персей кивнул и уселся на ближайший стул. Его глаза устремили свой взор на одну точку, а мысли затерялись в неведомых далях. Старик напрягся на секунду и резка встал со стула.
— Арбас сказал мне где она. — Вымолвил Персей и пошёл в коридор, а там на право.
Шёл старик целеустремлённо, быстро, весь напряжённый, краснеющий от напряжения, пытающийся не отвлекаться на происходящее вокруг и даже пытаясь не моргать.
Егерь и Голем прикрывали его как могли. Голем добыл себе укороченный АП да пятёрик магазинов к нему.
Уродцы пёрли из всех щелей. В коридорах и на улице трупов их братьев и сёстёр набралось уже очень немало, а они всё пёрли и пёрли. Большинство с каким-то безумным фанатизмом и зверской жаждой вкусить человеческой плоти, не обращая внимания на боль и брызгающую из них кровь. И если подобный фанатизм не доставлял особых проблем, когда враг был вооружён, например, топором, то вот когда у него появлялся любой огнестрел и, хотя бы металлолом в качестве защиты, начинались проблемы. Подобные противники попросту отказывались подыхать. Автоматная очередь в живот заставляла умерать этих тварей далеко не сразу, а пара выстрелов из «трубы» валили тварей, но опять же не убивали. Те с воплями, со хрипами, плюясь кровью и выпуская свой ужин через лишние дыры в телах, продолжали стрелять.
Иногда к противостоянию подключались «чистые» и «черти». И что странно они даже не пытались убить бывших пленников. Они бились за свои жизни, мстили за павших друзей, а кто-то даже выполнял своё предназначение, свою работу по убийству уродов.
— Она за той дверью. — Сказал Персей и указал на чуть приоткрытую дверь.
Голем побежал вперёд, откинул от себя налетевшего на него уродца и чуть ли не вырвал дверь из плетей.
— Суки! — Заорал он.
Егерь вбежал сразу за другом и увидел…
Четверо уродцев держали лежащую на кровати Чаровницу за руки и ноги. Пятый облизывал и покусывал её левую грудь. Шестой сдирал с неё штаны. А последний гад, стоя прямо на кровати, над кричащей и плачущей женщиной, весь голый и готовящий правой рукой свой агрегат к использованию.
Голем и Егерь не дали уродцам осознать, что их ждёт. Они зажали спусковые крючки. Дрочащей сволочи «труба» разорвала ляжку и поясницу. АПУ перекосил уродов, держащих Чаровницу за руки и лизавшего её грудь. «труба» в этот момент попал в шею
беззубому, ещё держащегося за штаны Чаровницы и его голова слетела с плеч на кровать. Один насильник было прыгнул в окно, но и его достала пуля АПУ, и он остался валятся на подоконнике. Последний попытался умолять. Голем со всех сил ударил его прикладом по лицу, а когда тот упал, хватаясь за расплющенный нос, толстяк пустил ему пулю в грудь.— Чара! — Крикнул Голем, пытаясь не разрыдаться и бросился к напарнице.
Та обняла Голема, плача, проклиная друга за то, что тот шёл так долго, и в тоже время радуясь.
— Они сделали с тобой что-нибудь?! — Спросил Голем, жаждя вражьей крови, желая всем им кишки повыпускать.
— Нет… они не успели. Я боролась. Держалась сколько могла. Если… если бы вы не… пришли…
— Успокойся. Мы покажем этим тварям.
— Нам надо уходить! — Крикнул вбежавший в комнату Персей. — Они идут сюда и их много!
— Значит мы их всех убьём. — Сказал ему на это Егерь, достал револьвер и протянул его Чаровнице.
Она отпустила Голема, натянула штаны на ноги, покрытые синяками и кровью, надела куртку и взяла оружие.
Обрызганная красным, с большим отёком под правым глазом Чаровницу отправилась в бой.
Всё разваливалось, всё горело.
Группа выбежала на улицу, под снег и пепел. Персей поднял с земли автомат. Чаровница отобрала у трупа помповое ружьё. Егерь забрал у другого трупа пару гранат. Голем достал из-под изорванного «чёрта» пулемёт с лентой.
К ним сбегались выжившие люди с остатками боеприпасов и измотанные долгим боем.
— Они прут со всех сторон! — Крикнул хромающий «чистый». — Их пиздец как много!
— Тащите сюда всё что не прибито! — Приказал Егерь. — Стройте баррикады! Будем держать оборону, здесь!
Пространства в этом месте было много. У уродцев здесь были клумбы, детская площадка. Даже удивительно, что в этом месте было что-то подобное.
Люди стащили к месту обороны всё: столы, стулья, разные ящики, обломки кроватей, паленья и другое. Из всего этого было выстроено кольцо баррикад на вряд ли способных защитить от автоматной пули.
Уродцы попёрли волной, цунами, вопя и крича, рыча и матерясь, размахивая оружие и не боясь умереть. Их было много. Десятки. Молодые и старые, женщины и мужчины, с тесаками и автоматами.
— Огонь! — Крикнул Егерь и все вопли, завывания, матюги и прочее заглушил грохот.
Бездыханные тела попадали на землю. Об них спотыкались и о спотыкнувшихся, спотыкались. Пули прорезались через уродцев насквозь, пытаясь как можно больше их на тот свет отправить. По двое, трое воля в снег.
Вооружённые огнестрелом, стреляли в ответ, прямо на ходу и умирали. Все умирали. Поток тел врезался в плотину из трупов, и та росла.
Ярость в наступающих угасла и потухла. Её потушил накативший страх. Поток двинулся назад, становясь всё мельче под обстрелом.
Уродцы попрятались кто куда, замолкли и замолились.
Среди людей тоже были потери. Десять человек погибли. Двенадцать осталось.
— Надо бежать к Лесогону! — Крикнул Персей и понёсся в дым.
Егерь, Голем и Чаровница побежали за ним. Остальные остались отдыхать.
Персей бежал как никогда прежне. Словно он был молод. Наплевав на горячие угли и тянущиеся к нему языки пламени. Точно понимая куда ему надо. А надо ему было в главный дом. Самый большой дом, стоящий в центре горящего поселения.