Террариум 3
Шрифт:
Аж в четырёх местах лестница была разрушена корнями и людям приходилась прыгать прямо по ним, по ледяной корке, которой всё здесь было покрыто и чем выше, тем обильнее. Почти на самом верху сосульки свисающие с потолка доставали до бывших мест расположения эскалаторов. Стены покрылись толстенным слоем льда, на который даже смотреть было страшно, а лестница превратилась в ледяную горку, в которой нарубили лесенок.
А на самом верху проход совсем порос сосульками и их пришлось ломать и ещё снег рыть уже на выходе.
И когда отрылись,
Хорошо на поверхности. К чертовщине все эти подземелья с их страстями. Лучше уж привычный лес с его кошмарами.
— Добрались наконец. — Сказал кто-то и вдруг стало светло.
Десятки фонариков освещали вылезших из подземелья людей. Те вскочили, оружие хотели поднять, но тут прошумел выстрел, и Воробей упал, крича от боли. Ему ногу прострелили.
— Как же вы долго там ползали. Я уж думал, что вы померли. — Сказал голос, хозяин которого прятался за слепящим светом.
Но Лесогон всё равно узнал его.
— Нет! Это не ты! — Закричал мальчик.
Хозяева лучиков света заржали.
— Да. Это я, мой маленький беглец. — Шуппе вышел из света и подошёл поближе, чтобы мальчишка рассмотрел его. Увидел, что он пережил ради того, чтобы добраться до него. Что он лишился носа, лишился всего, но добрался до него и теперь он всё вернёт.
— Положите оружие. — Сказал ещё кто-то.
— Да кстати, положите. — Приказал Шуппе.
Никто не спешил этого делать.
— Послушайте, мне насрать на вас. Мне нужен только мальчишка. Вы же просто балласт. Вас сейчас же могут убить за неподчинение. Так что бросьте оружие. — Шуппе указал на сугроб.
Голем бросил оружие первым. За ним Чаровница. Ей не хотелось, чтобы её люди погибли.
Егерь и Персей бросили оружие практически одновременно.
— А теперь на колени. — Вновь приказал Шуппе, улыбаясь и прижимая мальчика к себе. Лесогон застыл словно статуя, из его глаз текли слёзы, а рот что-то бормотал.
Пленники подчинились. Встали на колени. К ним тут же подбежали бойцы Шуппе и приставили к затылкам пленников стволы автоматов.
— А ты что не встаёшь? — Спросил Шуппе наигранно не довольно у Воробья.
Сталкер пытался сдержать кровь, но та всё текла и текла, и не собиралась останавливаться. Ему нужно было наложить жгут.
Один из бойцов подошёл к нему, чтобы поднять, но Шуппе остановил его жестом.
— Если сам не может встать, то…
Шуппе достал револьвер из кобуры и выстрелил Воробью в лоб.
— Не-е-е-е-т!!! — Закричала Чаровница.
Вскочившего Голема ударили меж лопаток и повалили. Тоже хотевшего набросится на Шуппе Егеря схватили за горло и начали душить, бить под дых.
Сука прятавшиеся за светом, ржали.
— Ублюдок! Я убью тебя! Кишки тебе выпущу и жрать заставлю! — Кричала Чаровница.
— Он был балластом, да ещё и раненым. Ну как я по-вашему мог оставить его в живых? — С насмешкой
спросил Шуппе. — Он бы нас слишком замедлял, а нас ещё столько ждёт впереди. Не правда ли, малыш? — Шуппе потрепал Лесогона по голове.Кровь, хлынувшая из головы Воробья, превратилась в ледяную корку. И поглотит вскоре его снег, и забудут все о сталкере по прозвищу, Воробей.
Глава 5: Бабка
Они шли трое суток. Закованные в кандалы. Уставшие. Практически не кормленные. Замёрзшие. Замкнувшиеся в себе от горя как Чаровница. Корящие себя, как Голем, за то, что бросил оружие первым.
Пленники шли друг за дружкой, а во круг них на лошадях ехали бойцы в чёрном и красном. «чистые» и «черти».
Егерь шёл первым и весь путь нёс на руках Лесогона. Тот спал крепким сном. Всю дорогу его пичкали снотворным, чтобы было меньше проблем со зверьём, лишь изредка будя его, чтоб покормить его и сводить в кусты.
Так вот и шли пленники на северо-восток НРИ, проходя через поселения, перенаселённые беженцами с севера. Люди в них пытались всеми силами пережить эти тяжёлые времена и не сойти с ума. Не от перенаселения, или недоедания было им тошно и больно на душе, не из-за этого женщины и мужчины плакали, ходили в храмы. У них пропадали дети.
В этих краях они пропадали уже давно, но не в таких количествах. Сейчас родителям приходится прятаться своих детей, спать с ними, обняв их как можно крепче, чтобы неведомая сила не утащила их. Но они всё равно пропадают. Уходят из дома словно сами, судя по следам возле дома, а потом, дальше уводятся неизвестными в лес, куда-то на север.
И на стенах стражников прибавили, и полицейских патрулей увеличили, и люди стали запирать все двери и окна, зарядили ружья, отцы и старшие сыновья не спят ночами и охраняют маленьких детей, но ничего не помогает. Всё стало только хуже.
Вместе с детьми иногда начали пропадать и родители. Целые семьи уходили на север. И теперь люди бегут на юг, на запад, куда угодно бегут, лишь бы не оставаться здесь.
Страх полностью поглотил их разумы, они полностью отдались ему и не хотели, чтобы он их отпускал.
И из-за этого страха в одно из поселений Шуппе и его люди с трудом смогли попасть.
— Не пущу! — Кричал старикан на стене, держа в руках ружьё. Рядом с ним стояли шесть крепких парней с автоматами, а с вышек в пришлых целились пулемётчики.
— Неужели ты позволишь нам мёрзнуть и голодать здесь старик? — Спросил Шуппе. — Мы высокоуважаемые наёмники и везём этих беглецов на северную каторгу.
— Она чуть западнее! Так что можете проваливать! За день до туда доберётесь.
— Не зли его дед. — Вмешался в разговор Бывалый. — Этот господин зол сегодня. Он с трудом догнал этих беглецов и доставил до сюда. Не отказывай ему в проходе. — Попытался говорить Бывалый как приличный человек. — А не то через пару дней к тебе приедут с каторги на разборки.