Террариум 3
Шрифт:
Персей продолжал смотреть на огонь. Слева от него сидели Голем с Чаровницей, укутавшись в одеяло и надевшие оставленную в доме одежду. Справа сидел Лесогон, немного в стороне, пытаясь как можно меньше смотреть на остальных. Вся неуверенность, сжатость, неловкость что наблюдалась в нём, исчезла. Даже вечная боязнь и та пропала. По парню было видно, что он стал увереннее в себе.
— Как Персей?! — Повторил Егерь громче.
Старик дёрнулся, встал и начал рассказывать:
— Бабка живёт уже очень давно на этой земле. Она старее леса, но именно он подарил ей столь долгую жизнь, хоть и такой ценой. Вернее, Чертовщина
— То есть вы хотите сказать, что все эти сказки про богов и их слуг не сказки? — Спросила Чаровница.
— Сказки — это сказки. Но в них есть доля истины, и заключается она в том, что все описанные в них боги и существа реальны, хотя они и другие. Доказательства этому вы видели прошлой ночью.
— А Лесогон? — Спросил Егерь. — Как он убил Шуппе? Я думал, что он может управлять только зверьём, порождениями леса то бишь.
— Ну, как вы уже поняли, не только зверьми.
— Но почему? — И снова спросил Егерь.
— Всё очень просто. Людьми считается, что лес не затронул их гены, а изменил лишь животных и растительность. Но на самом деле это не так. Люди изменились. Хотя и незначительно. Однако этого хватает, чтобы человек не умер за секунды от испарений леса, как умирали его предки во времена Великой Бойни. Хватает, чтобы человек не отравился насмерть изменённой картошкой. И собственно из-за этой незначительности мне было сложно найти Чаровницу вчера, а Лесогона я обнаружил сразу, так как его гены изменены куда сильнее.
— Хорошо. — Сказал Егерь. — А что с миссией? Что мы конкретно должны сделать?
— На этот вопрос я вам отвечу в Арбанасе.
— А может я не хочу никого спасать. — Внезапно заявил Лесогон.
Все удивлённо на него посмотрели.
Персей наклонился к нему и спросил:
— Но почему?
— А зачем? Зачем спасать людей? Они не хотят быть спасёнными. Они сами друг друга истребляют тысячелетиями. И если бы они хотели спасения, то они уже давно спаслись бы сами. А так им нужна только власть, место получше, и они на всё ради этого готовы.
— Далеко не всем. Большинству хватит хлеба и крыши над головой. — Сказал Егерь. Ты ещё мало пожил и так же мало понимаешь жизнь.
— Да ну?! Не достаточно?! Думаете мне не хватило всей той крови что была пролита, чтобы всё понять?! И вами пролитой крови тоже.
— Нет. — Ответил Егерь. — Я видел больше крови чем ты. Я был на войне и на ней я тоже отчаялся, вдруг решил, что весь мир — это большая выгребная яма. Но как только я попал на гражданку, к нормальной еде, людям, домашнему теплу и уюту, я понял, что ошибался. Так что, когда долго видишь лишь мрак и смерть, старайся не забывать, что есть свет и жизнь. И иногда они находятся там, где ты их даже не ожидаешь. — Егерь удивился своим словам, чего уж тут говорить о других. Вот только мальчика это не убедило. Подростковый максимализм сейчас игрался в его мозгу, строил свои планы и козни, извращал всё услышанное.
Ничто не переубедит его, до тех пор, пока он вновь не познает нормальную жизнь, такую, к которой он привык.
Лесогон ничего не сказал на слова Егеря. Он продолжил смотреть на огонь и на котелок
с закипающим травяным чаем.— Надеюсь, что Воробья найдут солдаты Москвы и, хотя бы кремируют как безымянного бандита. — Вдруг сказала Чаровница. — Он не заслужил медленно гнить в лесу и приманивать своим запахом падальщиков.
— Я хоть и не долго знал его, — начал Персей, — но мне показалось, что он был не плохим человеком. Здравомыслящим.
— Да он был таким. — Сказала Чаровница. — Был героем, был отличным сталкером и… другом. Братья сталкеры не забудут его.
— Не забудут. — Сказал Голем. — Не дадим забыть.
— Так дальше точно ничего не будет Персей? — Спросил Егерь. — Ни каких бабок, дедок, внучек, пап, мам и прочих?
— Нет. — Только и смог выдавить из себя Персей, а дальше принялся снимать котелок с огня.
***
Барабан был заряжен под завязку. Каждое отверстие было занято патроном с картечью.
Охотник лежал под корнем дерева, за снежным укрытием, скрывая дыхание вязаной маской и целясь в оленя.
Денёк выдался спокойным, тихим. Боги снег на землю не слали, небо без единого облачка, красное, оранжевое и жёлтое от лучей восходящего солнца, и звёзды ещё видны, и луна. Красота.
Ствол нацелился прямо в голову оленя. Хороший был олень. Ещё не отощал, жирком до сих пор обросший. Фиолетовый красавец. Глаза красные, крупные. В один из них Охотник и прицелился.
Взвёл курок. Уши зверя дёрнулись. Услыхали ели слышимый звук.
Охотник замер. Дрожь от мороза хотела овладеть им, но он не давался. Задержал дыхание, напрягся, чтобы ни один мускул не дрогнул.
Олень опять начал рыться в снегу в поисках мха.
Указательный палец живо нажал на спуск.
Прогремел выстрел.
Зверь даже не всхлипнул. Его голова дёрнулась. Кровь обогрила снег, а туша упала на него.
Хорошая охота.
Охотник вылез из сугроба, отряхнулся, и пошёл к добыче, ступая по снегу в снегоступах и таща за собой санки.
Олень оказался тяжёлым, даже более откормленным, чем предполагал охотник.
Туша была погружена на санки и привязана к ним верёвкой намертво.
Охотник отправился домой, зная, что его выстрел там слышали и теперь ждут с добычей.
Спокойно было в лесу. Зверьё ещё просыпалось, или продолжало спать, зная, что полёживать они могут ещё очень долго. Только ранние пташки попадались тут и там. Они не улетели на юг и теперь пытались найти пропитание в снегу, не спеша при этом истрачивать запасы, спрятанные в жилищах.
Охотник остановился и присел на торчащую из земли корягу. Тяжело конечно было тащить этого оленя. Да и промёрзшее тело не особо хотело трудится. А ведь охотник отлично разоделся. Надел шерстяной свитер и носки, рейтузы, куртку и штаны из меха волка, и лисы напялил, тяжёлые зимние сапоги с тем же мехом внутри. Так ещё и затянул это всё шнурками, чтобы морозный воздух не посмел под одежду залезть. Не помогло. Не помнил охотник таких холодных зим, а ведь ему уже скоро тридцатник стукнет.
Пошёл охотник дальше. Не хотел он здесь задерживаться. Ну, не нравилось ему это место. Оно навивало плохие воспоминания. Ржавое болото было неподалёку. Лёд и снег закупорили его и на время зимы оттуда ржавой пыли не поступало, а склизкие твари опустились на самое дно и там заснули. Вот и пускай спят суки.