Чтение онлайн

Я осеклась, вспомнив, как нынче утром смотрела на Алекса, с удовольствием представляя себе окровавленным его обнаженное тело. Слава Богу, Серж не заметил моей заминки.

– Сейчас нет.
– Серж подумал.
– А вот когда-то... Ужас какой... Или это были все же не мы? Или, если угодно, не совсем мы? Неужели мы? Да, ведь, как я понял, физическое тело - это что-то вспомогательное, а главное, суть - то, что отрывается? Эго? Душа? Если так, то наружность неважна, значит, мы. Надо же, мы с тобой сотни лет назад оказались способны пытать, убивать... О, Господи!

Он еще немного подумал.

– Хотя, что я говорю?

Какие сотни? Вавилон - это же уже тысячелетия... Эпохи...

– А тринадцатый век?
– возразила я.
– Эти несчастные крестьяне? Крокодил? И эти страшные запахи... Крови, пыток, мучений... Кем надо быть, чтобы это нравилось? Во всяком случае, мне даже представить себе жутко, что нам с тобой это могло приносить наслаждение.

Тут я опять вспомнила про Алекса и, уже не так уверенно, сделала попытку не то оправдать себя, не то объяснить: - Но ведь я действительно физически страдаю, просто заболеваю от любого дурного запаха. Или потому и страдаю? В назидание, чтоб неповадно было? Чтоб никогда больше не захотелось переступить эту грань?

Следующая мысль заставила меня горько усмехнуться.
– Эту последнюю, самую главную черту, от Бога к Мефистофелю?

Серж содрогнулся. Потом взял себя в руки.

– Слушай, как мы могли? Мы, чувствительные, мыслящие... Я как-то привык считать себя пусть не самым лучшим, но все-таки, порядочным человеком... А ты, даже если есть в тебе озлобленность, я воспринимаю ее как маску, а на самом деле ты такая милая...
– он сделал протестующий жест в ответ на мою саркастическую усмешку.
– Не спорь.
– он отчеканил: - Тонкая, добрая, умная.

– Ух ты!
– вставила я, чувствуя, как неотвратимо краснею.

Серж погладил меня по лицу.
– Не может быть, чтобы мы с тобой были самые плохие люди на этой Земле. Согласись, и в тебе, и во мне много хорошего. Значит, что получается? В каждом из нас соседствует добро и зло.

Он поморщился.
– Это уже какая-то пошлятина. Тем более, что вывод этот всем известен. С другой стороны, что ж поделаешь, если так и есть? Выходит, страсть к убийству изначала заложена в человеке...

Он со значением выставил в верх указательный палец.
– В любом человеке! Так же, как, скажем, страсть к зачатию? Кажется, я кого-то цитирую... Конечно, Вознесенский, помнишь? "Страсть к убийству как страсть к зачатию".

– Что мне твой Вознесенский?
– огрызнулась милая, тонкая, добрая и умная я.
– Тут похлеще Вознесенского. Если б только убийство, а страсть мучить, изводить себе подобных? Это тоже заложено изначала? Зачем? Если это программа, зачем вообще было закладывать гадости? Нельзя было заложить только хорошее?

– Если и программа...
– медленно проговорил Серж.
– Но ведь мы же все-таки не роботы... Цари природы занюханные... Человеки с большой буквы...

Я обреченно молчала, сжавшись в комок. Я, только что понявшая и простившая весь мир, по-прежнему ненавидела, не понимала и не желала простить и принять себя. Содержание наших жутких снов, то есть, суть наших прежних жизней, то, что натворили когда-то надсмотрщики строительства знаменитой башни в древнем городе Вавилоне, а после - кем мы только ни были!
– и рабами в Египте, и римскими легионерами, а в другой раз римскими же гладиаторами, даже какие-то дикие сцены из безрадостной жизни иерусалимских блудниц проносились теперь перед глазами, и, наконец,

бароны средневековой Венгрии, полноправные хозяева сотен человеческих существ, - все-все, как бы мы ни раскаивались сейчас, все еще требовало искупления. Собственно, мы и платили, и тогда, когда нас сожгли живьем, и теперь, когда, еще ничего не зная, страдали от непонимания и одиночества.

– А ведь правда...
– продолжал размышлять Серж.
– Почему моя расплата легче твоей? Вроде, непохоже, чтобы я был так уж лучше тебя... Казалось бы, ведь мы всегда вместе, в каждой жизни, в каждом преступлении и в каждом наказании, все-все... Не зря же мы вместе были и рабами, и гладиаторами, и горели на этом жутком костре тоже вместе... Интересно, а как мы в других жизнях узнавали друг друга?

– А как мы в этой жизни узнали друг друга?
– мрачно улыбнулась я.

– Да, но уже ведь понятно, что нас не всегда связывала любовь... Во всяком случае, любовь мужчины и женщины...

– Вероятно, любовь сексуальная - это только какой-то отголосок, а в общем любовь есть любовь. Может, надо испытать со всех сторон, какая она бывает?

"Есть такая книга... Страшно древняя и ужасно мудрая...
– чуть ли не шепотом от охватывавшего ее благоговения, поведала мне когда-то тетя Муся, когда я ей, старой деве, пожаловалась на одиночество.
– Называется, Каббала, это тайное учение евреев. Обо всем мистическом, магическом, необъяснимом... Например, в том числе, еще и о том, что у каждого человека в каждой жизни есть пара, но не каждый заслужил эту пару найти.

Именно тут, на этом месте, я прекрасно это помнила, Муся улыбнулась печальной слабой улыбкой.
– Иногда бывает, рядом проживают люди всю жизнь, с другими, чужими парами, и не знают, что твоя-то пара - вот она. А еще иногда бывает, что Господь сведет ненадолго, просто показать, как могло бы быть, а потом раскидает в разные стороны. Но если человек заслужит, если за хорошие дела суждено ему свою настоящую пару найти, они тогда вдвоем будут так счастливы, как большинству людей и не снилось...

– Я-то всегда думала, это просто красивые сказки. К тому же, какими же это такими хорошими делами я заслужила тебя? Разве что, своими муками...

– И это, конечно...
– задумчиво сказал Серж.

– Или это ты заслужил меня?
– с надеждой действительно оказаться ему наградой, улыбнулась я.
– А кроме того, интересно, где только Муся могла прочитать Каббалу? Она же всю молодость просидела.

– Говорят, именно там отсутствие информации не было проблемой, - заметил Серж.
– Образованные же люди сидели, а религиозные - толпами... Выходит, мы с тобой и есть настоящая пара?

– Выходит, так... Мне тебя показали, чтобы счастьем подразнить, а заодно изобразили твою линию жизни. Я вздохнула.
– Правильно Деби с Анжелой отговаривали ехать к тебе, лучше б я не знала, что так бывает.

– Опять ты меня хоронишь раньше времени, - почему-то, или мне так показалось, довольно ухмыльнулся Серж.
– А если я в Тахо не поеду? И вообще буду предельно осторожен... Как премудрый пескарь...

И об этом рассказывала Муся, есть в Каббале. Не таким, правда, образом, премудрым пескарем в своей норе от любой напасти не отсидишься, но изменить судьбу все-таки можно. Бывает, и смерть отменяется... Да, что-то о девушке, которую должна была укусить змея, я не помнила точно.