Чтение онлайн

Первое, что я вижу через экран обзора – это огромный металлический гриб, который осторожно устанавливает в центре площадки металлическая рука. Платформа вздрагивает, и… наша станция отчаливает, набирая скорость. Стройплощадка быстро удаляется, но вот ее пронзает синяя молния! Взметнувшийся столб дыма и пара на некоторое время скрывает ее с наших глаз. Площадка вертится в безвоздушном пространстве так быстро, что очертания конструкции сливаются в один шар. И этот гигантский шар окутан целой сетью молний и облаков, отливающих на солнце перламутром. Процесс кристаллизации начался!

Обсудить это событие мне

оказалось не с кем. Тоня отправилась на дежурство в смотровую башню на четыре ЗВ. Зато она поцеловала меня в щеку через шлем, и вот я все в том же скафандре подвязан к своей койке-сетке и собираюсь укладываться спать.

— Трильби, — говорю я псу, — знать бы еще, что это за зверь – ЗэВэ?

— Земное Время. Ассы не говорят «часы» и «минуты», они говорят ЗВ. Сейчас, например, двадцать два и сорок пять ЗВ.

— Трильби, вот ты много читал, у тебя в голове целая библиотека, скажи мне, друг, что я здесь делаю? Литературно скажи, а не теми словами, которые вырывались у меня сегодня каждый раз, как я делал что-то не так, то есть постоянно. Не бери с меня пример, Трильби, а то наберешься не нужного тебе в работе лексикона.

— Знаете, Миша… вы не возражаете, когда мы не на службе, я буду называть вас по имени? — Пес разлегся в соседней сетке нашей общей каюты. На его вопрос я с готовностью киваю головой, — думаете, вы прилетели сюда из-за Тони? И теперь вы злитесь на нее за то, что она уделяет вам мало внимания. Все не совсем так. Вы начали злиться еще на «Снежинке», когда поняли, как мало вы знаете о ее работе и о Космосе, да и о себе – тоже. Тоня – хороший друг, она дала вам шанс узнать больше, теперь дело за вами.

Сигнал тревоги разгоняет наш покой так неожиданно, что на несколько секунд теряюсь не только я, но и Трильби. Пес все же оказывается в кубрике раньше меня. Вокруг спешат по своим делам люди, каждый сосредоточен на своем деле. Никто не хочет остановиться и объяснить. Мы с Трильби решаем отправиться «в разведку» самостоятельно, правда, перед этим пес решительно требует, чтобы я надел на него ошейник и пристегнулся. Как только мы достигаем коридора, ведущего в смотровую башню, моя душа уходит в пятки – авария, судя по всему, произошла именно там. «Тоня!» только и могу вымолвить я, да еще помчаться, нелепо размахивая руками, кувыркаясь и путаясь под ногами киберпса. Вход на смотровую башню герметично огражден, но даже через наушники мне слышен треск и скрежет металла на поверхности.

— Трильби, — ору я, — помнишь, мы видели грузовой отсек?

— Шлюз? Не положено. — Киберпса не проведешь.

— А бросать друга в беде положено? Пожалуйста, я должен быть рядом с Тоней…

— Держись, — рычит пес и в три прыжка проносится по коридору, волоча меня за собой. Вот и шлюз. Кабина лифта принимает нас и, после откачки воздуха, выбрасывает на поверхность станции. Возле подножия башни снуют люди в тяжелых скафандрах. А сама башня! Теперь отчетливо вижу темные очертания покосившейся конструкции и покореженный овал зеркала солнечных батарей. Сетки приемника не вижу, да и самого бункера связи нет! Как бритвой срезанный край площадки заканчивается совсем близко от меня.

— Астроблема, — сообщает мне по рации Трильби, — метеорит срезал часть площадки и подрубил башню.

— Она же не упадет? О-о-е-о-о…

Башня конвульсивно содрогается, затем

тихо и печально взмывает на несколько метров над площадкой и быстро уносится прочь от нас в противоположном направлении.

— …е-о-о! Трильби! Ты видел? Там же Тоня!!

— Отстегни поводок.

— Что? Ты видел? Видел?

— Возьми себя в руки. Отстегни поводок, живо!

— Я? Да, да уже… а-а-а-а!

Пес отталкивается от площадки с неимоверной силой, а я взмываю следом за ним, — А-а-а-а! Полет

— Зачем ты увязался следом? — интересуется пес.

— Я же пристегнут к тебе…

— Я просил отстегнуться? И что ты сказал? «Да, уже»?

— Товарищ Поречкин, что вы там делаете? — доносится до меня из наушников голос дежурного станции.

— Я лечу, — отвечаю с достоинством.

— А точнее? — голос дежурного становится скрипучим, как у сержанта ГАИ.

— Мы летим.

— Поречкин, что вы там вытворяете? Немедленно вернитесь обратно! Вам начальник станции приказывает.

— Я спасаю Тоню. Антонину Малышеву. — Мой голос звучит убедительно, героически даже.

— Антонина Малышева на станции.

Только теперь до меня доходит, что же я, на самом деле «вытворяю». Голубой купол Земли нависает надо мной, Луна катится прямо под ноги, звезды смотрят со всех сторон золотыми удивленными глазами. Я не смею повернуться, но отчетливо сознаю, что наблюдатели станции видят в телескопе, как я тут парю в открытом космосе.

— Сколько у вас кислорода? — спокойный голос начальника станции приводит меня в чувство, — продержитесь еще сорок пять минут?

— Запас кислорода на два тридцать ЗВ у каждого, — докладывает Трильби.

— Мы скоро уйдем из зоны связи, подхватим вас на следующем витке. Постарайтесь добраться до обломка смотровой башни. Не паникуйте. Скоро увидимся. Трильби, стеречь!

— Ну вот, — говорю я Трильби, — они, что же, бросили нас? Не могут подрулить сейчас?

— Будет быстрее догнать нас на орбите. Чтобы развернуть станцию и направить по противоположному пути у них топлива не хватит, чайник.

— Товарищ Поречкин, Миша, отзовись! — Тоня! Ну вот, допрыгался в космическое пространство. Стыдно-то как! Не узнал даже, что Тоня осталась на станции.

— Миша, держись! Как ты там? Ты в порядке? — голос Тони полон заботы и… нежности. Кажется, все же стоило мне совершить этот прыжок. — Миша, сейчас связь прервется. Я на станции, со мной все хорошо. Сейчас выяснили – там… Юга. Юга, ты понимаешь? Он остался в башне, возможно, ранен… Миша! Ми… и… и.

— Ну все, Трильби, кажется, связь закончилась. Знаешь, вчера станция показалась мне чужим островком жизни, а сейчас тянет, как домой! Долго еще нам их ждать?

— Увидишь. А пока постарайся не ныть, — сердито огрызается пес.

— Трильби, ты что же со мной так? Ну, случилось, ну в стрессовой ситуации я не отцепил поводок, а думал, что отцепил, но я жив и держусь мужиком – это в открытом-то космосе, между прочим! И Тоня жива-здорова…

— Извините, товарищ Поречкин, но вы кого-то, кроме себя, слышите? Юга остался на башне, возможно, ранен. Ничего не собираетесь предпринять?

— Я? — Мой голос полон сарказма, — на станции полно профессионалов, а спасать буду я, чайник, как ты выразился? — «Которого даже псы не уважают» не успеваю додумать я эту горькую мысль…