Чтение онлайн

Что-то сверкнуло – словно по крылу полоснули сварочным резаком. Конвертоплан тряхнуло, я едва удержал управление. В следующую секунду руки сработали сами – катер вильнул в вираже и нырнул в каньон.

Пилотирование в узком каньоне на «горизонтальном режиме» было рискованным делом. Полет «по приборам» удваивал этот риск. А поврежденное крыло возводило этот риск в квадрат. Я отчаянно боролся с непослушной машиной, стараясь удержать ее строго по центру каньона. В этой неравной борьбе прошло две бесконечных и мучительных минуты. Потом конвертоплан вырвался из дыма – словно вынырнул из темной и мутной реки. Секунду или две я колебался, прикидывая где безопаснее – в каньоне или над

ним, потом осторожно повел покалеченную машину вверх, поднимаясь над ржавыми зубами утесов. С этого расстояния Полярная выглядела как одно большое темное облако.

— Кажется, вырвались, — тихо сказал Нгок, разжав пальцы на подлокотнике.

Я был готов ко всему. К тому, что где-то еще бродят баги, управляемый операторами I.M.S., к тому, что «Юкон» может выкинуть какую-нибудь гадость. Шли минуты. За стеклами конвертоплана проносились дюны и скалы, на месте Полярной все так же клубилась тьма. Ничего не происходило.

Потом до нас докатился глухой рокот. В глубине тьмы сверкнуло. По экрану радара прошла помеха. На том месте, где стояла Полярная, к небу рванулся гигантский смерч плазмы, увлекая за собой камни и дым. Несколько секунд спустя, ударная волна докатилась и до нас. Катер тряхнуло, но я был к этому готов и удержал управление. Все стихло. Только огромный черный столб поднимался вверх там, где раньше была Полярная.

Я нащупал в кармане «цзюань» с данными по приводу. В поединке человека и автомата последнее слово осталось за человеком.

Когда на горизонте стали заметны облака, висящие над Тарсисом, Нгок деликатно забрал у меня штурвал. Через час мы вышли на связь с Прим-Куполом.

Марс, Центр управления полётами, информационно-аналитический отдел Директива 009СВ/061 от 12.01.2061 г.

10.01.2061 г. Центром сверхдальней космической связи было получено сообщение, переданное системой аварийного реагирования космолёта «Буран-150». Расшифровка сообщения дала следующее. Космолёт «Буран-150» попал в зону плотного метеорного роя, в результате чего возникла угроза столкновения космолёта с метеорными телами. Системой аварийного реагирования автопилот космолёта был переведён в режим экстренного маневрирования; началась передача параметров манёвров по сверхдальней связи. Спустя 22 минуты передача была прервана, попытки возобновить связь с космолётом результата не принесли.

В связи со сложившейся ситуацией, Группе организации полётов предписывается в кратчайшие сроки обеспечить отправку экспедиции для поисков космолёта «Буран-150» и спасения его экипажа. Расчётные координаты района возможного местонахождения космолёта прилагаются.

Для справки: «Буран-150» обеспечивает возвращение на Марс участников Первой пилотируемой экспедиции к спутникам Юпитера; ожидаемая дата прибытия космолёта – 21.03.2061 г. Состав участников экспедиции: Малышева Наталья Андреевна – начальник экспедиции; Томилин Фёдор Иванович – командир космолёта; старший исследователь; Синицин Пётр Сергеевич – бортинженер; исследователь.

Свет мигнул три раза и окончательно погас. Спустя несколько мгновений зажглось скудное аварийное освещение. По громкой связи раздался голос Томилина:

— Наталья Андреевна, с вами всё в порядке? — непривычно было слышать тревогу в голосе Томилина – Наташа считала его совершенно невозмутимым человеком.

— Да, я в порядке. А вы сами-то целы?

— В лучшем виде. Плывите к нам. — Гравгенератор, создающий искусственное тяготение, в аварийном режиме не работал.

В командном отсеке Наташа застала Томилина склонившимся над панелью

управления навигационным планшетом. Вместо обычного хитросплетения разноцветных линий и точек, показывающих курс космолёта, экран планшета равномерно светился голубым. Петя возился с внутренностями какого-то блока. Он по очереди вынимал из блока платы и осматривал их, подсвечивая фонариком.

— Видали, Наталья Андреевна, каков наш «Буран», — спокойно выдержал прямое попадание космического булыжника, — сообщил Петя, заметив Наташу.

— Сильно повредились?

— Можно сказать, что отделались лёгким испугом, — Томилин оторвался от планшета. — Основная наша неприятность состоит в том, что из строя вышли одновременно и система навигации, и сверхдальняя связь – нет ни приёма, ни передачи.

— А мы маневрировали после того, как пропала сверхдальняя связь? — озабоченно спросила Наташа.

— Да, минут двадцать, — спокойно ответил Томилин. — Зато «Планетком» у нас опять без повреждений. Вот уж везучий аппарат: и на Ганимеде уцелел в лапах нашего горе-радиолюбителя, — Томилин взглянул на Петю, — и сейчас.

— Фёдор Иванович, я ведь только хотел посмотреть, на каких частотах можно поймать сигнал, отражённый от Юпитера.

— Ладно-ладно, слышали мы эту песню. Лучше скажи, что там с энергетической установкой, сможешь запустить?

— Да, Фёдор Иванович. Вот здесь, — Петя поднял одну из плат, извлечённых им из блока, — микросхемку перепаять надо, и должно заработать.

— Ну вот, Наталья Андреевна, — заключил Томилин, — и с системой жизнеобеспечения порядок.

— А система локации?

— Тоже не пострадала.

— Почему же она не сработала?

— Она сработала. Так получилось, что, пытаясь уйти от крупного тела, мы не успели увернуться от камешка поменьше.

— Представляете, Наталья Андреевна, как нам не повезло, — вновь оторвался от блока Петя.

— Что же мы теперь предпримем, Фёдор Иванович? — спросила Наташа.

— Будем пытаться определить наши координаты подручными средствами и ждать спасательную экспедицию.

— Фёдор Иванович, долго ли мы ещё будем бездействовать? — спросила Наташа, входя в лабораторию.

— Мы не бездействуем. Одних только обработанных нами данных хватит, чтобы целиком заполнить пять номеров «Успехов советской космонавтики». А ведь ещё…

— Я не об этом, — перебила Наташа, — Петя говорит, что наши координаты и скорость удалось определить с точностью 10 процентов. Я считаю, что мы должны попробовать выйти на курс к Марсу, и так уже две недели потеряли.

— Строго говоря, известная точность координат не десять, а десять с половиной процентов, — вставил Петя.

— С такими ошибками в начальных данных мы с большой вероятностью пролетим от Марса на расстоянии, не контролируемом марсианскими службами слежения. При этом расход топлива на маневрирование сократит время работы системы жизнеобеспечения недели на три. Хочется, конечно, вернуться в срок, но гораздо важнее вернуться всем живыми и невредимыми.

— Но ведь мы же маневрировали более двадцати минут после того, как пропала сверхдальняя связь! Нас всё равно, скорее всего, будут искать совсем в другом месте, — не отступала Наташа.

— И, тем не менее, мы не станем рисковать, совершая манёвры, а просто будем ждать, когда нас обнаружит поисковая экспедиция. Таково моё решение как командира космолёта.

— Не понимаю я составителей инструкций, допускающих, что мнение начальника экспедиции можно ни во что не ставить.

— Так уж издавна повелось, что на корабле капитан – это и царь, и бог. Зато на Ганимеде и Европе вы, Наталья Андреевна, властвуете безраздельно.