СССР-2061. Том 9
Шрифт:
Фархад все-таки забрал у меня маркер и написал по окрестностям рисунка несколько формул, прикидывая что и как нужно сделать.
«Заберет часть энергии аккумуляторов», — приписал он рядом и посмотрел на меня. Со значением.
— Рискнем. Мы справимся вдвоем? — архитектор кивнул. — Значит, Нгок и Нила, останутся в рубке на случай, если кто-то выйдет на связь.
В куполе терраформирования было шумно. Где-то внизу шипела жидкость, в трубах бурлило. Не хватало только сонных вздохов рециклера – он питался от реактора и сейчас не работал. По Марсу было разбросано множество таких систем. Все они вырабатывали парниковые газы. Это было первой частью плана
Фархад работал быстро. Он шел, уверенно ориентируясь в сумраке купола, почти не глядя на схему, которую он снял со стены у входа. Временами он останавливался, что-то соединял, что-то переключал, делал пометки на схеме, бормоча себе в бороду. Я нес тяжелый баул с инструментами и светил Фархаду, когда ему были нужны обе руки. Мы собирались запустить рециклер – на этот раз не от реактора, а от аккумуляторов. Кроме того, нужно было изменить цикл реакций, который происходил внутри системы выработки газа. Фархад считал, что моя идея вполне осуществима, но подробностей того, как он собирался это сделать, я не понял – химия никогда не была моей сильной стороной.
Лучи фонарей прыгали по сплетениям труб, меткам и указателям. Запах, присутствовавший везде на станции, усилился. Во влажной измороси на полу отпечатались следы колес. Баги побывали и здесь.
Запах преследовал нас повсюду. Чем дальше, тем сильнее он становился. Он был одновременно противен, знаком и в то же время не похож ни на что. В сочетании с монотонностью работы, это начинало сводить с ума.
Если идея сработает – и это было очень большое «если» – мы сумеем спастись. Но купол все равно придется бросить. И I.M.S. выиграет – взрыв уничтожит все. Где могут быть данные по приводу?
В момент нападения Щедров находился в информационном центре – дальше всех. У него было время. Он вывел из строя компьютеры и информационный центр – чтобы информация не досталась I.M.S. Фотонный привод за последний год превратился в главную цель его жизни. Он не мог просто так уничтожить эти данные. Или мог?
Вряд ли Ще взял их с собой. Он мог спрятать их в комплексе – либо в инфоцентре, либо в куполе терраформации. Но где? Прятать нужно было так, чтобы потом нашли – сам Ще или те, кто прилетит за ним. Он должен был оставить какую-то метку. Намек. Но любой намек – это подсказка не только нам. Всюду, где мы проходили я видел следы багов. Они, вернее их операторы видели даже больше, чем мы. Если бы тут был хоть какой-то знак: надпись, записка, пометка – они бы непременно его заметили.
Я покачал головой. Толя против багов. Судьбе нравятся злые шутки. I.M.S. и другие стейты вкладывали огромные средства, чтобы убедить всех, что автоматы (в частности – старательские баги) рано или поздно полностью заменят человека в освоении космоса. Зачем разбрасывать по пространству «мясо в консервных банках», если можно засеять все дешевыми и долгоживущими автоматами, которые делают свою работу лучше человека? Этот довод всегда действовал на Толю как красная тряпка – он непременно лез в спор и доказывал, что автоматы при освоении космоса должны идти впереди, но не вместо человека. Даже I.M.S. не мог обойтись без пилотов Трансов и без помощи колонистов. Машина может решить 90 % задач, но среди оставшихся процентов, — доказывал Ще, — найдется такая задача, которая превратит автомат в груду железок и оставит вас ни с чем. С этой философией человечеству нельзя было не только отправляться в космос, но и вообще куда-то двигаться. К чему открывать Америку, если можно просто послать туда автомат?
— Чем здесь пахнет? — наконец, не выдержал я.
— Пробой во вторичных контурах, — предположил Фархад, — не очень сильный. Пока газоанализаторы не реагируют, опасности
нет. Если понадобится – оденем маски.— Надо найти утечку.
— Зачем? Я остановился. Мне очень ярко вспомнилось одна из моих первых экскурсий по станции. В руках у Ще кювета с мыльной пеной и кисточка. «Чувствуешь запах? — спрашивает Толя, — Где-то травит»
Он взбивает пену и начинает покрывать ею трубки, переходники, соединения. И на стыке труб сквозь пену начинают выдуваться большие, радужные пузыри.
«Вот оно! — довольно говорит он, — Тетраформетан не пахнет, — поясняет он, меняя прокладку и герметизируя соединение, — И газоанализатор обнаруживает его не сразу – поэтому к нему специально добавляют одорант – вещество, с запахом. Чтобы техник мог обнаружить утечку. По запаху. Мы используем в качестве одоранта…»
— Мер-кап-тан, — сказал я. Шепотом. Словно это было волшебное заклинание. — Я знаю где спрятан «цзюань», — сказал я. Фархад оторвался от схемы и посмотрел на меня поверх очков. — Надо найти утечку. По запаху. Найдем источник запаха – найдем данные.
Баги могут увидеть все, что видит человек. И даже больше. Могут услышать, все что слышит человек. И даже больше. И у них наверняка есть газоанализаторы – которые могут вычислить, что в воздухе есть некоторый процент меркаптана. А вот то, что это химическое соединение очень мерзко и противно пахнет – они не знали. И это не пришло в голову их операторам – для них это была еще одна строчка в логе газоанализатора. Этот запах мог почувствовать только человек.
Источник запаха нашелся у люка, ведущего в потерну за барботером. Соединяющая муфта газопровода была ослаблена на несколько оборотов – достаточно, чтобы «травить» газ. «Цзюань» был спрятан рядом с муфтой. Плоский прямоугольник терабайтового накопителя был засунут под кожух газопровода так, что его не было видно снаружи.
Рециклер включился, когда мы подбегали к ангару. Сквозь прозрачную стену было видно, как из его зева начали выползать клубы плотного, как чернила, дыма.
Последним, топая ботинками по рампе, на борт вбежал Нгок. Услышав гудение закрывающейся рампы, я включил стартовое термо. Конвертоплан задрожал от работы турбин на холостом ходу. Крылья с жужжаньем повернулись в горизонтальное положение – я брал низкий старт. Глядя на радар, я мысленно готовился к слепому полету в дыму.
Цветные точки на экране сползались к ангару, словно муравьи к кусочку сахара. На «Юконе», кажется, поняли чем грозит дымовое извержение – и теперь пытались перекрыть нам пути к бегству. Дым не мешал багам видеть – они были оснащены радарами, но он сделал невозможной стрельбу из лазеров. Любые оптические помехи: туман, дождь или снег рассеивали лазерное излучение, снижая его мощность, а плотный и непрозрачный дым должен был вообще свести КПД лазеров к нулю. И операторы гнали багов к ангару – чтобы подобраться вплотную, где дымовая завеса не защитила бы нас от лазеров.
Я щелкнул еще одним тумблером. Створки ворот раскрылись, впуская в ангар клубы дыма. Фархад постарался на славу. Дым тек, словно лава земного вулкана. Он был тяжелее воздуха и мгновенно заполнил ангар – стало темно, словно кто-то погасил свет.
Конвертоплан нырнул в клубящуюся тьму, как спринтер, услышавший выстрел стартового пистолета. Несколько багов успели попытать счастья – позже мы насчитали на корпусе восемь тепловых подпалин с разных сторон. Мы пронеслись над самой землей – я едва успел убрать шасси – выровнялись и заложили вираж, уходя к каньону. Его край был уже близко в тот момент, когда в конвертоплан попали. Я не разглядел, кто стрелял. Кто-то сторожил нас за пределами завесы. Или решил рискнуть и выстрелить через завесу, вслед убегающей добыче. Я так и не узнал этого.