СССР-2061. Том 9
Шрифт:
Когда, вернувшись на базу и приняв душ, я вошёл в кают-компанию, то первое, что услышал, были слова Вики:
— …сделал такие страшные выпученные глаза и говорит: «Видение, мол, у меня! Тебя видел… И мужика с копьём. Хочешь, покажу?». Я отказываться начала, а он настаивает. «Пошли, дескать, похоже оно на тебя!». Видение, значит, на меня похоже. Я и пошла, интересно же…
— А дальше что? — заинтересованно спросил кто-то.
— Ну, пришли мы на место, он на часы смотрит и говорит: «Сейчас мол, явится. Туда смотри, там оно…». Я, как дура, уставилась на пустое место. Смотрю, смотрю…
— Да вот он. Вернулся…
Внимание всех присутствующих обратилось ко мне. Я не знал, куда деваться – в те годы я был очень застенчив…
— Ну что, Нестеров, узрел своё видение? — усмехнулся Витька Рыбин.
— Нет, не узрел… — выдавил я.
— А ты перед отлётом психиатру показывался? Или откосил? — ехидным тоном продолжал допытываться Витька.
— Показывался…
— Тебе, Нестеров, по прибытии на землю лучше завести подружку, — тоном мнимого сочувствия, сказал он. — Кибернетическую. Для ночных забав…
Все заржали. Даже девчонки… Я стоял, не зная, куда деваться со стыда. Шутки не прекращались. Юрка Кусков посоветовал мне чаще смотреть эротические каналы. Мол, будешь смотреть с известной целью, тогда и видения реже станут являться. Близнецы Клименко проехались по поводу моей возможной двойственной ориентации: не исключено, что не зря мне голые мужики вкупе с девушками мерещатся; а Сашка Пульвер предупредил, что спермотоксикоз дурно влияет на психику. И много других «полезных» рекомендаций услышал я в тот вечер.
Все хохотали без умолку, а я стоял посреди кают-компании под градом издевательских вопросов, советов и предположений и не мог вымолвить ни слова. А всего было хуже, что Вика, так бессовестно выставившая меня дураком, хохотала вместе со всеми.
В разгар веселья в кают-компании появился Ахтунг. Оглядев присутствующих, он осведомился:
— Над чем смеёмся?
— У Нестерова видения, — сообщил Пульвер.
— Видения? — удивился Сергей Борисович.? Нестеров, расскажите.
— Это не видение, Сергей Борисыч, — собрав волю в кулак, начал я. — Я уверен, что мне не померещилось.
— Ну-ну, подробнее, — кивнул Ахтунг. — Что вы видели и почему так уверены?
— Я видел скульптуру: изображение двух людей, мужчины с копьём и девушки, — чётко ответил я, сам поражаясь себе. — Мужчина плечистый, могучий, прикрывал красивую девушку. Очень чёткое, объёмное, похожее, на голограмму, но более высокого качества.
— Когда вы его видели? — Ахтунг выглядел явно заинтересованным.
— Впервые пять дней назад, на следующий день ещё раз. Оно появлялось всегда в одно и то же время. И исчезало тоже. Просто гасло…
— Вы его сфотографировали?
— Нет…? вздохнул я. — Сначала у меня не было камеры. А потом я забыл. А на следующий день мы пошли в поход. Я хотел всё сегодня снять, но фигуры исчезли. Больше не появились…
Ахтунг задумался, все молчали. Авторитет учёного не давал продолжать насмешки.
— Место показать сможете? — наконец спросил Сергей Борисович.
— Конечно, я запомнил его. Это на плато Первопроходцев.
— Сергей Борисыч, — скептическим тоном спросил Рыбин, —
вы что, в самом деле, думаете…— Я просто хочу проверить. Нестеров не похож на мистификатора. Как я был благодарен ему за эти слова!
— В общем, завтра, Нестеров, вы покажете нам, где видели свои фигуры. Вдруг, они завтра опять появятся… Согласны?
Я кивнул, хотя уверенности у меня не было. Я боялся, что эти скульптуры исчезли навсегда, и никто их не увидит. Останется только моя слава трепача…
На следующий день Ахтунг, я и вся наша группа стояла на том месте, где я впервые увидел изваяния.
С замиранием сердца я смотрел на светящийся циферблат часов скафандра. Когда настало нужное время, я вскинул взгляд и сказал:
— Сейчас…
Все уставились на указанное мной место, но ничего не произошло. Там, где я надеялся увидеть скульптуры, расстилалась безжизненная поверхность астероида. Широкое плато Первопроходцев, усеянное камнями, песком и астероидной пылью – обычный унылый пейзаж малой планеты. Ахтунг задумчиво смотрел вдаль, все остальные молчали.
В безмолвии прошло несколько минут, наконец, Пульвер заявил ехидным тоном:
— Что и требовалось доказать…
— Сергей Борисыч, неужели вы, в самом деле, поверили в эту чушь? — спросил Юрка Кусков.
— Что? — очнулся Ахтунг. — Ах, да! Я поверил Нестерову, более того, я и сейчас ему верю. Рыбин недоверчиво хмыкнул, все остальные предпочли промолчать.
— Коля, — обратился ко мне Ахтунг, — посмотри внимательно вокруг. Нет ли в окружающем чего-то такого, чего не было тогда?
— Да, нет, всё такое же… Время, грунт, звёзды… Всё так, как тогда. И ничего не изменилось, только разве что взрывы тогда чувствовались – почва тряслась.
— Взрывы? — переспросил Сергей Борисович.
— Ага, вы говорили, будто строят что-то. Кажется на другой стороне астероида.
— Не на другой – ближе… — кивнул Ахтунг.
— И дымка висела. От взрывов… — внезапно вспомнил я.
— Дымка? — напряжённым голосом уточнил наш препод. — И в первый раз дымка висела?
— Да, оба раза над астероидом висела дымка, — подтвердил я.
— Ага… — снова кивнул Ахтунг. — Интересно… Ну что же, пойдёмте. Завтра ещё раз попробуем. И мы покинули плато Первооткрывателей, так и не увидев скульптур.
Всю ночь мне не спалось. Я заново переживал каждую минуту последних нескольких дней. Как я нашёл таинственные скульптуры, как увидел их вторично, как хотел показать их Вике и как они исчезли непонятно отчего. Несправедливые насмешки снова жгли меня, и мне очень хотелось оправдать доверие Сергея Борисовича и доказать всем, что я не трепло. Лишь под утро я задремал.
На следующий день наша группа в полном составе снова вышла к месту, где я видел загадочные изваяния. Я понимал, что никто не верит мне, насмешливых взглядов не скрывали и лишь непререкаемый авторитет Ахтунга заставлял моих товарищей воздерживаться от шуточек. Но если сегодня скульптуры не появятся, мне до скончания века не отмыться от печати болтуна. А уж про Вику и говорить не стоило…
Когда мы шли, вернее, прыгали по плато, я почувствовал сотрясения почвы и спросил:
— Сергей Борисыч, опять строят?