Сияющая грань
Шрифт:
— Ну, мы друзья, так что наверное.
— Я думал, вы едва знаете друг друга?
Пенни вздрагивает. Она даже не может держать свои истории в порядке.
— Не знали. Несколько недель назад.
— Что ж, у Кори есть веские причины держать людей на расстоянии. У всех нас есть. Но, возможно, вы уже знаете об этом.
Гул голосов в кафетерии стихает до жужжания. Потому что мистер Баррион говорит о Проклятии. Открыто.
Пенни не может показать, что она знает. Они не могут рисковать тем, что Баррионы узнают, что они пытаются сделать, даже если в итоге это поможет всем им. Кори сказал, что если его семья узнает, что у Алонсо есть магия, они немедленно сообщат о нём.
Ей нужно уйти. Сбежать.
— Вообще-то, мне нужно… ой. — Пенни вздрагивает, когда зубы сильно прикусывают край языка. Она чувствует вкус крови и быстро хватает салфетку. — Простите, я прикусила язык.
Мистер Баррион пододвигает к ней стакан воды. Пенни берёт его, собирается сделать глоток — и останавливается, прежде чем стакан касается губ. Это рефлекс. Это даже не имеет для неё смысла, пока внезапно не приобретает.
Она не доверяет ему.
Мистер Баррион наклоняет голову.
— Проблема?
— Нет, — говорит она, заставляя себя выпить. Вода остужает язык и смывает солоновато-железный привкус крови.
— Я не знаю, что вы слышали обо мне, мисс Эмберли. Но обещаю вам, я хочу помочь. Это единственное, что когда-либо приносило мне истинное удовлетворение. Поэтому я был так рад узнать, что вы здесь.
Снова этот отпор.
— Вы… вы хотите провести интервью?
— Нет. Я хочу дать вам совет. — Улыбка исчезает с его лица. Его водянистые карие глаза становятся яркими и острыми. — Если вы знаете, что для вас хорошо, — говорит мистер Баррион, — вы будете держаться подальше от парня Де Лука и остальной его семьи. Они опасные люди.
Пенни вонзает ногти в кожу ног.
— Вы правда так думаете?
— Конечно.
— Они никогда не делали для вас ничего? Чтобы… чтобы помочь вам?
Губы мистера Барриона приоткрываются, и на мгновение он застигнут врасплох.
— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
— Они не могут быть совсем плохими, да?
— Они плохие, — говорит мистер Баррион. — Насквозь.
Но Алонсо подписал Кровавую клятву. Его тётки дали Пенни пасту. Она не знает маму Алонсо, но если она вырастила Алонсо, она должна быть хорошим человеком — потому что Алонсо хороший. Велополо, то, как он бросился на защиту Пенни после того, что Дилан сделала с ней, даже освобождение лягушек — ничто из этого не вписывается в образ, который Пенни когда-то имела о том, кто такой Алонсо. Или в ту картину, которую мистер Баррион пытается нарисовать сейчас.
— Я ценю совет, — говорит Пенни.
Мистер Баррион дарит ей печальную улыбку.
— Вам не обязательно меня слушать. Возможно, не мне говорить вам, как жить, но…
— Вы правы, — говорит Пенни, вставая. — Спасибо за ваше время.
— Я понимаю. Конечно.
Разговор окончен, так думает Пенни. Когда она проходит всего несколько шагов, мистер Баррион говорит:
— Пенни?
Пенни оглядывается через плечо.
— Да?
— Я был бы признателен, если бы вы держались подальше и от Кори. Ему не нужны глупые девчонки, отвлекающие его от действительно важного.
Гнев обжигает всё тело Пенни белым калением. Она больше не может удерживать улыбку, но ей удаётся задать последний вопрос:
— А что важнее?
Мистер Баррион улыбается слишком белыми зубами.
— Его семья, разумеется.
Как только она возвращается домой, Пенни закутывается в одеяло и лежит в кровати, пока
не перестаёт дрожать. Когда прилив адреналина спадает, тревога возвращается, заставляя глаза слезиться.Мистер Баррион что-то заподозрил.
Они были недостаточно осторожны. Пенни должна была знать, что в Айдлвуде люди будут говорить. Что бы она подумала, если бы Кори и Алонсо внезапно начали появляться на людях вместе? Конечно, эта новость дошла бы до Баррионов.
Возможно, если они объяснят всю ситуацию, семья Кори не сообщит о Алонсо в Совет Ведьм. Все они хотят разрушить Проклятие. Но это кажется неправильным решением — из-за мистера Барриона. Он здесь жертва, как и Кори. Так почему же он заставляет Пенни чувствовать себя маленьким животным, а себя — гораздо более крупным хищником?
Возможно, Пенни не может доверять своей интуиции.
Она внезапно покрывается потом. Она садится, отбрасывает одеяло и тянется к маленькому вентилятору на столе. Она задевает стопку книг, и одна падает на пол.
Это её ежегодник.
Пенни не прикасалась к нему с тех пор, как мама попала в аварию. Вообще-то, она не прикасалась к нему с тех пор, как Алонсо рассказал ей о сообщении, которое он написал на его страницах.
Пенни берёт ежегодник и просматривает последние страницы. Когда она ищет неровный, рваный почерк, она спрашивает себя, что хочет найти. Возможно, она устала от вопросов. Устала гадать, не ошибается ли её интуиция.
Часть её всё ещё находится на парковке у заправки, наблюдая, как Алонсо наклоняется, и гадая, не выдумывает ли она всё это.
И затем она находит это. В конце ежегодника, нацарапано возле корешка.
«Кажется, я выдумала тебя у себя в голове». — АДЛ
Пенни знает это стихотворение. Его написала Сильвия Плат; она читала его в прошлом году на английском. Но это не любовное стихотворение. Если уж на то пошло, это стихотворение о разбитом сердце.
Пенни закрывает ежегодник, внезапно не в силах перевести дыхание. Она хватает лекарство, принимает таблетку, чтобы предотвратить паническую атаку. Ей не следовало искать записку Алонсо. Если на то пошло, у неё теперь ещё больше вопросов, чем раньше. Разве Алонсо не был загадкой, которую она никогда не хотела разгадывать? Теперь всё, чего она хочет, — нырнуть в его разум. Значит ли что-то то, как он на неё смотрит?
Или Пенни просто глупая девчонка, как сказал мистер Баррион?
Пенни хватает телефон, открывает переписку с Алонсо. Но её пальцы зависают над клавишами. Она могла бы написать ему о своём визите в компанию Баррионов, но слова не приходят. Она начинает печатать «Я скучаю» и удаляет. Пытается написать «Что делаешь?», но слова не звучат как Пенни. Он бы, наверное, подумал, что кто-то украл её телефон.
Громкий звонок пронзает тишину, и Пенни подпрыгивает, телефон падает на кровать. Дверной звонок.
Может, это Алонсо?
Пенни сбрасывает одеяло и бежит к входной двери, держась за угол стены, чтобы не упасть. Она даже не смотрит в глазок сначала — привычка, которой научила её мама в детстве. Она отпирает дверь и распахивает её.
Но на пороге не Алонсо.
— Кори? — говорит Пенни. — Эй, что ты…?
Её слова затихают, когда она видит его. Кори одет в баскетбольные шорты и футболку YMCA. Должно быть, он ехал домой с работы. Но это не объясняет, почему у него красные глаза или почему он переминается с ноги на ногу. Это не тот уверенный Кори, которого Пенни всегда знала. Сегодня он не уверен. Даже нервничает.