Чтение онлайн

Пенни пытается вырвать руку из хватки Дилан, но та сжимает только крепче.

— Мне даже не должно быть дела, — говорит Дилан, и следующие слова вылетают, будто их тянут за верёвку, и кто-то тянет с другого конца. — Я… я изменяла Кори.

У Пенни пересыхает во рту. Она не хочет знать все самые тёмные секреты Дилан Мэйберри. Ей просто нужно было узнать больше о Проклятии; она никогда не хотела, чтобы всё это случилось. Прошло как минимум десять минут с тех пор, как Дилан выпила сыворотку правды. Всё должно было уже кончиться.

— Отдай мне телефон, — говорит Пенни.

Дилан поднимает телефон Пенни с пола,

— Я же сказала тебе продолжать ехать?

— Ладно. Я отвезу тебя домой. — Пенни включает передачу.

Дилан скрещивает руки.

— Мне не нравится, что Кори постоянно тусуется с тобой. Это должно прекратиться.

— Он беспокоится о моей маме. Вот и всё. Он хороший друг.

— Хватит этой херни, Эмберли, он сказал мне, что ты его любишь.

Дорога перед Пенни расплывается. Она медленно переваривает слова и не может сдержать смех.

— Прости, Кори сказал что?

Это должна быть ложь. Зачем Кори так говорить?

— Вот, — говорит Дилан, указывая на старую витрину слева.

Пенни заезжает на парковку, полную машин. Плохое чувство в животе усиливается. Это вообще не дом Дилан. Окна здания заколочены, изнутри доносится приглушённый гул музыки. Над входом — старая выцветшая вывеска, но слова разборчивы: АПТЕКА ДЕ ЛУКА, ОСН. 1920.

Здесь умер Джованни Де Лука.

— Зачем мы здесь? — спрашивает Пенни.

Дилан ухмыляется.

— Мы идём на вечеринку. Мы отлично проведём время.

Дилан каким-то образом умудряется избежать собственной рвоты, когда надевает туфли на каблуках, но ей трудно открыть дверь машины.

Пенни даже не поставила машину на парковку.

— Дилан, ты пьяна. Тебе не стоит идти домой?

Дилан фыркает, и Пенни воспринимает это как хороший знак. Сыворотка правды, должно быть, действительно перестала действовать.

— Ладно, — говорит Дилан. — Оставь меня пьяную и беззащитную на милость кучки придурков. Женщины поддерживают женщин, да? — Она хлопает дверью.

Пенни оставляет машину на холостом ходу, пока Дилан идёт через парковку. Она никогда не была внутри старой аптеки и не хочет начинать сейчас. Здесь умер дедушка Алонсо, и, зная то, что знает Пенни сейчас, пойти на вечеринку сюда — всё равно что просить о том, чтобы что-то случилось. Что-то плохое.

Есть чёткий путь к отступлению. Дилан не ответственность Пенни, в конце концов. Она может уехать.

Но Пенни только что дала Дилан магическую сыворотку, которая заставила её вывалить все свои самые сокровенные секреты и страхи. И вырвать в Приусе.

Пенни бьётся головой о руль. Затем она хватает телефон и отправляет Наоми метку.

«Это долгая история», — печатает Пенни, — «но Дилан затащила меня сюда. Можешь приехать? Может понадобиться подкрепление».

Пенни ждёт. И ждёт. Наоми всегда отвечает быстро, но сейчас нет маленьких серых точек, указывающих на то, что Наоми печатает. Пенни почти звонит ей, но затем вспоминает их последнее взаимодействие в больнице — когда Пенни выбежала, бросив Наоми, чтобы узнать новости о втором ковене ведьм в Айдлвуде.

Неудивительно, что она не отвечает.

Пенни собирается напечатать что-то ещё — извинение или, возможно, мольбу. Но Дилан уже исчезает внутри аптеки.

— Дилан! — зовёт Пенни, но Дилан только машет пальцами через плечо.

Пенни засовывает телефон в сумку и бежит за ней.

Внутри старое здание не похоже на лабораторию по производству метамфетамина, и это уже плюс. То, что когда-то было главным залом аптеки, теперь заставлено потёртыми диванами и складными стульями. Есть журнальный столик из четырёх белых вёдер и огромной деревянной двери (петли всё ещё при ней). Солнце ещё не село, но этого не скажешь; на заколоченных окнах аптеки висят чёрные шторы. Это похоже на декорации для дешёвого клипа эмо-рэпа.

Внутри людей гораздо больше, чем ожидала Пенни, и большинство одеты в тёмные или неоновые цвета. Гитара и бас рычат из динамиков от потрёпанных книжных полок, а старые книги и арт-хаусные DVD громоздятся у стен и на столе.

Дилан выделяется, как луч солнца в склепе, но никто не выглядит удивлённым, видя её.

— Что это за хреновая музыка? — заплетаясь, говорит она, размахивая флягой. Она каким-то образом умудрилась наполнить её за шестьдесят секунд после того, как вошла.

— Это микстейп моего друга, так что заткнись, — говорит Клэй Торнберг, ещё один выпускник Центральной школы Айдлвуда.

На секунду Пенни задаётся вопросом, спустит ли Дилан ему это с рук. Но Дилан поворачивается к нему, и уголки её губ изгибаются в озорной улыбке.

— Ты заставишь меня, Клэй?

Клэй смотрит на неё долю секунды. Затем он смеётся и отворачивается.

Дилан — один, Клэй — ноль.

У Пенни нет времени впечатляться, потому что начинает происходить самое худшее: люди начинают замечать её. Начинается с нескольких взглядов в её сторону, а затем вся вечеринка понимает, что Пенни прижалась к входной двери. Дилан полностью забыла о ней; она шепчется с Ройсом Монтэлбэном, который откровенно пялится на её грудь. Затем она ведёт его в заднюю часть магазина, её рука обхватывает его запястье, как тиски.

Пенни хочется вылететь из аптеки. Вместо этого она спрашивает себя: что бы сделала Анита? Её мама вела бы себя так, будто она именно там, где должна быть. Поэтому Пенни расслабляет плечи и, не встречаясь взглядом ни с кем, неторопливо идёт в заднюю часть магазина.

— Мило, — бормочет Клэй, но говорит он это так, как, вероятно, сказал бы «Тебе стоит бежать». Несколько человек смеются, но Пенни игнорирует их. В последний момент она поднимает взгляд и видит Кики Монтесито. Она сидит через комнату, в одной руке вейп, на лице нечитаемое выражение. Пенни почти машет ей, но Кики начинает яростно печатать. Пенни принимает намёк и продолжает идти.

Когда она толкает дверь в заднюю часть, Пенни обнаруживает большую комнату, которая когда-то была складом и, возможно, какой-то ведьминской лабораторией. Дилан уже исчезла. То, как её тело было повёрнуто к Ройсу, не оставляет простора для воображения. По бокам есть несколько дверей, и только одна из них закрыта. Из-за неё доносится тихий смех, от которого у Пенни теплеет кожа.

Она могла бы уйти, но это кажется неправильным. Она решает подождать ещё пять минут. А пока она… осмотрится.