Сияющая грань
Шрифт:
— Если ты закончила, можешь уйти. Я бы сказал, никому не рассказывай обо всём этом, но половина города всё равно считает мою семью злом. Просто держись подальше от этого Проклятия, если не хочешь оказаться в земле рядом со своими родителями.
Пенни скрежещет зубами.
— Моя мама не мертва.
— Считай, что уже.
Слова кусаются глубоко, и вся борьба покидает тело Пенни. Ей нечего сказать в ответ.
Приходить сюда всё-таки было ошибкой.
Ноги Пенни выносят её из магазина, через гравий, обратно к её машине. Она уже плачет, когда заводит её. Уезжая от своей последней надежды, всё, о чём может думать Пенни: что теперь?
Это
— Ничего себе, — говорит Кики, когда он снова попадает в яблочко, только «ничего себе» она произносит так, как большинство людей говорят «отвали».
— Ты в порядке, Алонсо? — спрашивает Эйдан с дивана, где он листает старые журналы Playboy в поисках идей для дрэг-костюмов.
Они на первом этаже старой аптеки Де Лука. Её изъял банк после того, как аптека обанкротилась, но банк забыл о её существовании, поэтому она стала хранилищем для мебели с гаражных распродаж. В углу лежит стопка пыльных DVD-дисков вместе со старым телевизором девяностых, который кто-то выпотрошил. На стене висит старое одеяло «Колтс», но оно покрыто граффити: «ЗАЩИТА МЕДВЕДЕЙ ЛУЧШЕ».
— Я в порядке, — лжёт Алонсо, и его следующий бросок попадает во внешнее кольцо.
Прошёл день с тех пор, как Пенни появилась в «Деревенском блюзе» и собственноручно устроила ему кризис идентичности.
Разве ты не хочешь разрушить Проклятие?
Конечно, хочет. Все хотят. Но Де Лука отказались от попыток исправить ошибку дедушки Джо давным-давно. После того как бабушка и дедушка Кори поженились, а отношения между Чарльзом Баррионом и Джованни Де Лука испортились, Баррионы начали распускать разные слухи о Де Лука: что они накладывают проклятия на ничего не подозревающих граждан или что они убивают людей и используют их жидкости для изготовления настоек, продаваемых в аптеке Де Лука. Это была какая-то мерзкая фигня в стиле Суини Тодда. Дедушка Алонсо обещал своей бабушке Эллисон, что напишет Кровавую клятву, чтобы очистить их имя и спасти аптеку. Кровавые клятвы — это могущественные контракты, написанные и подписанные кровью, и если что-то, написанное в клятве, является ложью, ведьма, подписавшая её, буквально сгорит дотла. Но никакой Кровавой клятвы не было — только дедушка Джо, мёртвый. И он не был сожжён дотла. Вместо этого это было самоубийство из огнестрельного оружия, потому что он, по-видимому, сделал что-то настолько ужасное, что больше не мог жить с этим.
Алонсо интерпретирует это как путь к отступлению. Дедушка Джо, вероятно, солгал о Кровавой клятве, чтобы отвязаться от семьи. Но мама и тётки Алонсо хотели верить в это и годами обыскивали дом и аптеку, просматривая все книги, одежду и мебель Джованни, убеждённые, что найдут Кровавую клятву, которая очистит их семью и, возможно, даже докажет, что дедушка Джо на самом деле не проклинал Баррионов.
Они ничего не нашли. Это была пустая трата времени.
Взгляд Алонсо устремляется к потолку. Тело дедушки Джо нашли наверху, через несколько часов после того, как пожар в поместье Мередит убил Элли Баррион. Люди думают, что это мрачно — что Алонсо появляется здесь, так что это добавляет очков к его репутации «не связывайся со мной». Но в глубине души Алонсо тоже надеется найти ответы. Те, что изменили бы будущее его семьи.
Что невозможно. Алонсо нужно последовать совету, который он дал Пенни, и двигаться дальше.
Дверь аптеки открывается, и внутрь вваливаются два отброса общества. Клэй Торнберг падает в кресло-мешок, а Ройс Монтэлбэн прислоняется к стене, увлечённый чем-то в телефоне. Никто из них не здоровается, поэтому Алонсо игнорирует их.
Пока может.
— Вы слышали о миссис Эмберли? —
говорит Клэй, и Алонсо замирает на полпути к следующему броску дротика.Эйдан бросает взгляд на Алонсо.
— Да, мы слышали.
— Отстой. Она была офигенно горячей. — Клэй ухмыляется. — Наверное, осталась только её дочка.
Ройс смеётся.
— Думаешь, она так же легко сдаётся, как её мамаша?
— Точняк. У неё этот образ «девушки по соседству», но бьюсь об заклад, она ещё та ненормальная.
Дротик пролетает между Клэем и Ройсом, и Клэй вскрикивает, падая с кресла-мешка. Дротик торчит прямо из гипсокартона, и они оба смотрят на него долгий момент. Затем лицо Клэя становится ярко-красным. Он встаёт на ноги и толкает Алонсо в плечо.
— Какого хрена с тобой не так? — выплёвывает Клэй.
— Чувак, всё нормально, он просто играет, — говорит Ройс.
Алонсо ухмыляется.
— Нет, не играю.
Эйдан хватает Алонсо за плечо.
— Эй. Давай выйдем.
— Слушай своего друга, — говорит Клэй, кивая на Эйдана. — Он о тебе заботится.
Прежде чем Алонсо успевает сказать что-то устрашающее или остроумное, или и то и другое, Эйдан вытаскивает его за входную дверь.
— Отвали, — говорит Алонсо, отталкивая Эйдана, когда они оказываются на парковке. Он переполнен кинетической энергией и расхаживает по потрескавшемуся бетону, взъерошивая волосы. Солнце наконец село, и ветерок охлаждает пот на его шее, но он всё ещё кипит. Ему хочется ударить что-то. Желательно Клэя, но стена тоже подойдёт.
— Не стоило ссориться с этими парнями, — говорит Эйдан.
— Мне плевать.
Эйдан вздыхает.
— Ты разговаривал с Пенни после аварии?
Алонсо останавливается.
— Почему?
— Потому что… — Эйдан вскидывает руки. — Забудь. Ты всё равно меня не слушаешь.
Появляется Кики, перекинув сумку через плечо.
— Поехали. Мне не нравится дышать одним воздухом с Клэем. — Она кивает Алонсо. — Подвезти?
— Нет, — говорит Алонсо.
Кики закатывает глаза, но не спорит. Прежде чем Эйдан садится на пассажирское сиденье, он останавливается и барабанит пальцами по крыше машины.
— Увидимся на дрэг-шоу? — с надеждой говорит Эйдан.
Алонсо качает головой.
— Нет. Прости.
Эйдан выглядит обиженным на долю секунды, а затем единственные настоящие друзья Алонсо в этом мире уезжают, шины автомобиля поднимают пыль в синем вечере.
Алонсо смотрит им вслед. Они знают, что он мог бы продолжить драку с Клэем. Уходя, они как бы отстранялись, говоря: «Спасибо, но у нас есть другие дела, помимо нянченья твоей жалкой задницы». Что ж, нормально. Они не надзиратели Алонсо.
Он поднимает глаза на старую вывеску. На ней всё ещё написано «АПТЕКА ДЕ ЛУКА», буквы выцвели, но читаемы, и вид своего имени на этом месте вызывает у него рвотные позывы. Он ненавидит то, что символизирует аптека: провал его семьи и ненависть Баррионов.
Де Лука пытались сохранить аптеку после того, как их магия была запечатана. Бабушка Алонсо Эллисон была смертной, но она могла делать некоторые простые настойки вручную. Она была убеждена, что они смогут найти способ заставить это работать. Она проводила каждый день в аптеке с тремя детьми младше четырёх лет, пополняя полки и размещая заказы на те виды массовых лекарств, которых они раньше никогда не держали.
Через год Баррионы открыли в городе сетевую аптеку. Это был первый удар. Затем кто-то пустил слух, что Де Лука добавляют в свои настойки человеческие жидкости. После этого клиенты перестали приходить.
Стыд и разочарование ложатся на грудь Алонсо. Хотя он хочет винить Баррионов в том, что случилось с аптекой, всё сложнее. Потому что если Джованни проклял Баррионов, семья Алонсо заслуживает страданий.
Если только они не могли бы это исправить, как сказала Пенни. Если только Алонсо не мог бы…