Чтение онлайн

— Почему?

— Я не знаю.

Я повернула голову.

Я не должна была. Я должна была смотреть на дорогу. Но я повернула.

Он смотрел прямо на меня. Не в потолок. Не вперёд. На меня.

И в этот момент позади меня раздался гудок, потому что я начала замедляться, не отдавая себе отчёта.

Я резко повернулась обратно к дороге.

Прибавила газу.

В машине было очень тихо.

До самого офиса.

Мы оба молчали.

Музыку в какой-то момент сделала тише, и так и не вернула громкость обратно. Она играла фоном, едва слышно,

Я припарковалась у крыльца.

Не идеально, как в первый день. Просто припарковалась. У меня в этот раз не было желания показывать класс.

У меня в этот раз было желание выйти из машины и сделать пять глубоких вдохов на холодном воздухе.

Артём отстегнул ремень.

Артём не сразу открыл дверь.

Артём сидел секунду, две, три.

А потом сказал, не глядя на меня:

— Полина.

Не Александровна. Не «Полина Александровна». Просто — Полина. В первый раз.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За поездку.

И вышел.

Не дав мне ответить. Не оставив паузы для возражения. Просто открыл дверь, вышел, закрыл её, прошёл к крыльцу. Не обернулся.

Я смотрела ему в спину.

Спина у него была широкая, прямая, в чёрном пальто, исчезающая в стеклянных дверях офиса.

Я подождала, пока он зайдёт внутрь.

Потом я положила лоб на руль.

И сказала очень тихо, очень спокойно, обращаясь к самой себе, к моему рулю, к моей S5, к моей доселе очень спокойной и упорядоченной жизни:

— Полина. Ты в большой беде.

Машина молчала.

Машина всё понимала. У моей машины было больше эмоционального интеллекта, чем у меня в эту минуту.

Это, я думаю, многое говорит о ситуации.

Глава 4. Здравствуйте, я Лука. Извините, что красивый

Первое сообщение от Евы пришло в семь утра.

Семь утра — это, по Евиной шкале, либо «я только что легла», либо «я уже встала и иду тебя контролировать». Третьего варианта у Евы не было.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок, и думала о трёх вещах одновременно. Первая — что вчера всё прошло хорошо. Вторая — что вчера всё прошло плохо. Третья — что обе мысли могут быть правдой одновременно, и это, видимо, и есть взрослая жизнь.

Телефон загудел. Я взяла.

Ева: Полина.

Ева: Полина, не спи.

Ева: ПОЛИНА.

Я: Что.

Ева: У вас в среду корпоратив.

Я: …

Я: Откуда ты знаешь?

Ева: У меня клиент — пиар-агентство, которое ведёт это мероприятие.

Ева: Ты на нём будешь.

Ева: В чём пойдёшь?

Я: Ева, сейчас семь утра понедельника.

Ева: А в среду в семь вечера будет уже среда. Через ДВА ДНЯ. И ты, кажется, не понимаешь масштаб трагедии.

Я отложила телефон.

Я закрыла глаза.

Я попыталась немного помолиться. Не за душу, не за карьеру — за то, чтобы Ева сейчас отвлеклась на что-нибудь. На клиента, на инстаграм, на проходящего мимо мужчину.

Телефон загудел снова.

Ева: Я приеду завтра вечером.

Ева: С платьями.

Ева: Не сопротивляйся.

Я не сопротивлялась.

Я давно поняла: если Ева приняла решение, единственный способ выиграть — это притвориться, что ты сама приняла это решение раньше неё.

В офисе понедельник был… понедельник.

Серёжа в худи ронял слова через одно: «доброе утро» он, кажется, проигнорировал, а потом, минут через сорок, прислал мне в рабочий чат файл и сообщение «вот». Это было его «доброе утро» сегодня. Я ответила «спасибо», и он, кажется, нашёл это излишним.

Соня уже сидела на своём месте — она, я подозреваю, приходила раньше меня каждый день, и я подозреваю, что она и уходила позже. Я никак не могла её на этом поймать.

Дима появился в дверях ровно в десять.

— Полина, у меня для тебя три новости.

— Только не говори, что все плохие, у меня сегодня и так нелёгкое утро.

— Все три — нормальные. Первая: в среду корпоратив. Ты приглашена.

— Я в курсе.

— Откуда?

— У моей подруги клиент — пиар-агентство, которое его ведёт.

— Москва — большая деревня.

— Москва — гигантская деревня. Что вторая новость?

— На корпоративе будут партнёры. Холдинг закрывает раунд переговоров с инвесторами. Среди них — европейские.

Я кивнула. Понятно, повод приличный — представить новых владельцев холдинга важным людям, заключить пару сделок под бокал шампанского, обнять старых клиентов. Стандартный российский бизнес-формат: «давайте сделаем дорого, никто не запомнит ничего».

— Третья новость?

— Среди партнёров — твой бывший шеф из Берлина. Не тот, который про танцы. Другой. Бенедетти.

Я замерла.

Очень коротко. Полсекунды. Я уверена, что Дима ничего не заметил.

— Лука?

— Кажется, да. Знаешь его?

— Знаю. Мы с ним пересекались в одном из проектов. Хороший дядька.

— Ну вот. Будет тебе на ком отвлечься в среду от боссов.

Я улыбнулась.

Улыбка, я уверена, была абсолютно ровная.

Дима, я уверена, ничего не заметил.

Я мысленно пыталась вспомнить, в каком из платьев на корпоративе в Берлине меня в последний раз видел Лука, и насколько часто за два года он, возможно, об этом вспоминал.

«Полина, — сказала я себе очень спокойно. — Это рабочая встреча. Лука — деловой партнёр. Он давно тебя забыл. И ты его — тоже. Вы оба взрослые профессиональные люди. Никаких драм.»

Себе я не поверила.

У меня для самой себя нет таких льгот.

Ева приехала во вторник вечером.

С двенадцатью платьями.

Я не преувеличиваю. У меня в коридоре в течение пятнадцати минут стояли четыре пакета, чехол на колёсиках и одна шляпная коробка (на всякий случай, как объяснила Ева). Моя прихожая стала похожа на оптовый склад модного дома, через который только что прошёл табун.