Чтение онлайн

Артём пришёл через четыре минуты, переодевшийся, такой же сдержанный, с той же холодной серой ясностью в глазах, как будто никакого кофе никогда не было. На запонках — что-то простое, без блёсток. Часы — без логотипа, потому что некоторым людям логотип не нужен, всем и так понятно.

Он сел, открыл папку и сказал:

— Полина Александровна. Расскажите нам про проект, над которым вы работали последние два года.

Без приветствия. Без «очень рады». Без «добро пожаловать».

Сразу.

И я начала рассказывать.

Я знала свой проект так, как мать знает

голос своего ребёнка из соседней комнаты. Я говорила без слайдов, без бумажек, поднимая руки, рисуя в воздухе схемы, отвечая на вопросы быстрее, чем они успевали закончиться. Кирилл слушал внимательно — он, кстати, оказался куда более серьёзным, чем казался по первому впечатлению. Игорь молча кивал. А Артём…

Артём смотрел на меня так, будто я была сложным уравнением, в котором он не мог найти ошибку, и это его страшно бесило.

— Достаточно, — сказал он наконец. Прервал меня посреди предложения.

Я замолчала.

— Завтра у вас рабочий день начинается в девять. Не в десять. Не в десять-двадцать. В девять. Договорились?

— Договорились, — сказала я.

— И, Полина Александровна. — Он закрыл папку. — Постарайтесь больше ни во что не врезаться. Это бизнес-центр, а не аттракцион.

Я улыбнулась.

Очень мило улыбнулась. Той самой улыбкой, которой бабушка моей мамы улыбалась людям, перед тем как сказать им что-то такое, после чего они потом полгода вспоминали и думали «как же я мог это пропустить».

— Хорошо, Артём, — сказала я. — А вы постарайтесь больше не стоять там, куда я лечу. Это удобно? Это работает? Это бизнес-центр.

Кирилл закашлялся.

Игорь, кажется, впервые за час шевельнул бровью.

А Артём…

Артём не сказал ничего. Просто посмотрел на меня. Долго. Серо.

И в этот момент я поняла одну вещь, которую не должна была понимать в первый рабочий день, и которую я очень-очень не хотела понимать вообще никогда.

Этот человек был для меня опасен.

Не как босс. Не как босс — это понятно, у меня и до него были суровые шефы, и я в их адекватной строгости не путалась. И не как мужчина — мужчины в принципе перестали быть для меня опасны лет шесть назад, после того как один из них показал мне, какими бывают мужчины, после чего я приняла твёрдое решение, что у меня иммунитет.

Артём был для меня опасен как новый сорт чая, который ты пробуешь один раз, а потом полгода ищешь по всему городу.

И этобыло плохо.

Это былоочень плохо.

Я вышла из переговорной, дошла до своего нового кабинета (свой! отдельный! с окном!), села за стол, и первое, что я сделала — посмотрела в окно.

Внизу, на парковке, стояламоя S5.

Матовая. Тёмно-синяя.Любимая .

А сверху, в стеклянном отражении, поверх неё, я видела Артёма. Он стоял у окна своего кабинета этажом выше и тоже смотрел вниз.

Он не видел, что я его видела.

Но он смотрел.

На мою машину.

Долго.

— Так, — тихо сказала я, обращаясь к самой себе, к моему свежезаваренному кофе, к моему новому кабинету и моей новой жизни. — Полина. Слушай меня. Сегодня вечером ты идёшь к Евке, ты пьёшь, ты рассказываешь.

И ты, главное, не делаешь глупостей.

Глупости я делать не умею, говорила я себе.

Это, как выяснилось позже, была моя четвёртаяошибка за день.

И моя самая большая.

Глава 2. Сеньорка с пятном на блузе

Утром я проснулась с одной мыслью.

«Полина, тыв порядке .»

Это была ложь. Я была не в порядке. Но это была хорошая профессиональная ложь, которую я могла продать самой себе хотя бы до завтрака. А до завтрака, как известно, можно продать что угодно — даже идею пробежки.

В голове крутились две сцены.

Первая — серые глаза, которые смотрели на меня поверх коричневого пятна, как будто мысленно подсчитывали стоимость моей замены.

Вторая — те же серые глаза. Только не в кадре. В отражении. Они смотрели на мою машину.

Из этих двух сцен мне совершенно не нравилось одно: вторая беспокоила меня больше первой.

Я встала.

Я сварила кофе. На этот раз в кружке.

Я поклялась себе три раза подряд, что сегодня не пролью его ни на что и ни на кого. Особенно — ни на одного из 13 миллионов жителей этого города, у которых костюм стоит как мой отпуск.

После этого я открыла шкаф.

Каблуки, которые мне вчера так помогли продвинуть карьеру, лежали в углу прихожей в позе раненой газели. Я посмотрела на них долго. Они посмотрели в ответ. И мы обе поняли, что у наших отношений нет будущего.

Кеды, — сказала я им. — Сегодня кеды.

Кеды у меня были хорошие. Белые, кожаные, итальянские, такие, какие приличные люди берут после первой годовой премии. Под них широкие брюки, шёлковая блузка, пиджак, на шею тонкая цепочка. Сумка хорошая, очки — мои любимые, янтарные. И, без лишних слов, я снова была собой.

Я. В кедах. С кофе в кружке. Без пятен. Без иллюзий.

Так-толучше .

В офис я приехала в восемь пятьдесят восемь.

Я люблю это время — за две минуты до. Не за час, не за двадцать минут. За две. Это идеальный баланс между «я ответственная» и «я не отчаянная». Те, кто приходит за час, выглядят либо подхалимами, либо одинокими. Те, кто приходит за минуту до, выглядят либо опаздывающими, либо инфлюенсерами. А две минуты — это аристократия пунктуальности.

В лифте пусто. Я внимательно посмотрела на себя в стекло. Никаких пятен. Никаких следов. Я снова была сеньоркой. На этот раз настоящей.

Третий этаж. Шаг. Ещё шаг.

У двери моего нового кабинета стоял мужчина.

Не Артём, я первым делом проверила. На второй секунде проверки я обругала себя за то, что проверила. На третьей секунде обругала ещё раз, потому что облегчение, которое я почувствовала, было неуместным.

Мужчина был лет тридцати, в худи под пиджаком (есть такая порода московских айтишников, которые думают, что пиджак сверху худи спасает от взгляда HR; не спасает), с улыбкой человека, который точно знает, что его никто не уволит, потому что он один из двух, кто понимает легаси-код.