Чтение онлайн

— Я думала, ты не хочешь тратить больше времени, чем нужно, — с легкой ядовитостью ответила Иаскат.

Ворча, словно она заходила в нечистый канал, Кибриал присоединилась к ним в кругу.

К тому моменту, когда внимание было сосредоточено, а внешний круг замкнулся, Рен почувствовала первые уколы осознания ажи. На языке остался привкус дыма, а в ушах зазвучала тихая, шаркающая музыка. Она узнала в ней тусклые отголоски танца, которого она избежала с помощью Мирселлиса, и ее тело напряглось.

Сжав левую руку, она потянула ее назад. Она благодарно улыбнулась Иаскат.

Старинная

резьба на стенах храма менялась и танцевала, когда она изучала ее, щурясь сквозь туман времени. Когда-то это место использовали претериты, а до них — Кайус Рекс. Но чем оно было до этого?

Укромное местечко во врасценском городе, погребенное под источником. Кому еще, кроме Ажераиса, они могли здесь поклоняться?

У Рен перехватило дыхание. Был ли это настоящий проблеск прошлого, которому помог Трикат, или просто видение, навеянное Ажей? Впрочем, в этом был смысл. В медальоны был вплетен узор; Кайус и безымянная Шзорса не просто так выбрали это место, чтобы выполнить привязку.

Голос Танакис вернул ее к настоящему моменту. — Позови его.

Мирселлис. Габриус. Нить замерцала, когда Рен взглянула на нее. Она не могла прикоснуться к ней, не отпустив Иаскат и Кибриал, но что такое рука, в самом деле? Просто продолжение воли. Она знала его гораздо глубже, чем следовало из их коротких встреч. Этот вихрь энергии и света, клокочущий огонь его интеллекта и нежное сияние его заботы о ее благополучии. Рен надеялась, что, когда все закончится, они смогут просто поговорить. Он был тем, за кого она себя выдавала, — сетерином, пришедшим к Надежре; она хотела узнать его историю.

Но сначала они должны освободиться. Рен вдохнула свою волю в нить, и та засветилась в ответ.

О, хорошо, это сработало. Голос Габриуса журчал, как вода, но сетеринский акцент был безошибочен. Мгновение спустя она увидела его — сначала мерцающий, потом устойчивый. Придушенный возглас Бельдипасси сказал, что другие тоже видят его.

Во сне его призрачная фигура шла по периметру их круга, держась за него одной рукой. Неплохой униат, — сказал он. На удивление сильный. Вы более едины, чем я думал.

Едины? После того, что сказала Кибриал? Но Рен не собиралась спорить с добрыми вестями.

Габриус скрестил свои призрачные руки и одарил Рен улыбкой, исчезающей в задумчивой хмурости. Он никогда не видел меня как следует, поняла Рен. Когда они встретились, она была Черной Розой, а потом он овладел ею.

На мгновение он растерялся, а затем стряхнул с себя хмурый взгляд. Чтобы расшнуровать ботинок, нужно начинать с самого верха. Так что... — Он отвесил Фаэлле учтивый, архаичный поклон. Илли-десять, я полагаю. Позвольте мне.

С осторожностью арфиста он выдернул одну золотую нить из множества, опутывающих Фаэллу. Потянув ее в обе стороны, Рен вздохнула и покачнулась — и не только она. — Осторожно! — взвизгнула Кибриал.

Это может стать проблемой, — пробормотал Габриус, присматриваясь к нити. Даже с ее плохого положения Рен могла разглядеть тусклое олово, вплетенное в золото. Более того, она ощущала,

как с каждым движением олово дергается в ее нутре.

Танакис повернула шею к Фаэлле. — Значит, нить Униата существует, хотя сама цепь была разрушена.

Резьба на стенах пульсировала. Теперь от них отделялись фигуры.

Нет: только одна фигура. Одна, которую Рен знала.

— Сзади! — крикнула она — слишком поздно.

Безымянная Шзорса бросилась к Габриусу, но ее когтистые руки не задели его тело. Вместо этого они сгребли в охапку те нити, которые касались его, и разорвали их, как паутину.

Габриус вскрикнул, его спина выгнулась дугой. Переплетенные золотые и оловянные нити выскользнули из его рук, и кипящая боль затопила Рен.

Связь их рук разорвалась. Фаэлла схватилась за голову и покачнулась; рядом с Рен с воплем рухнула Кибриал. Не успела Рен пошевелиться, как Шзорса оттолкнула Габриуса назад — и его не стало.

Но Шзорса еще не закончила. Она с рычанием повернулась к остальным. Рен закричала: — Зевриз! Остановись! Мы не желаем вам зла!

— Ничего плохого? — Рен уже не была той тихой, печальной фигурой, которую он встречал раньше. Этот дух был дикоглазым, его каскадные косы хлестали, как разъяренные змеи, когда она поворачивалась лицом к Рен. — Ты сломаешь меня! Разбей меня на куски, хуже прежнего: сначала тело, потом цепь, теперь вот это!

Она намотала оловянную нить на руку, и вместе с ней потянулись нити, соединенные с другими держателями: золотыми, медными, серебряными. Бронза обвилась вокруг груди Рен, как удавка, и затягивалась до тех пор, пока кости не заскрипели и она не смогла с трудом втянуть воздух. — Остановись. Мы не...

— Зевриз. Ты не имеешь права претендовать на нити. Отпусти их. — Как и Рен, Рук говорил на врасценском.

Удушающий захват ослаб, и Рен сделала глубокий вдох. Остальные держатели выглядели одинаково плохо. Утринци сжимал грудь, лицо его было серым, а губы пепельными. Варго упал, словно у него подкосились ноги; Танакис свернулась в клубок, дрожа, как больной котенок.

Рук был одним из немногих, кто еще стоял на ногах. Безымянная Шзорса, отпустив моток, рвала на себе одежду: от нее к плащу Рука тянулась одна тонкая нить.

К потайному карману, где Грей хранил потертый капюшон.

— Ты, — прошептала она, но это не было обвинением. Скорее недоумение и надежда. — Я знаю, что в тебе есть. В конце концов, оно не исчезло...

Когда Кибриал опустилась на пол, некому было загородить взгляд, которым Рен обменялся с Греем. Какая-то связь между Шзорсой и Руком?

— Ты заставила меня не делать этого, — осторожно ответил он. — Я это знаю. Это был другой, скорбящий и злой. Но ты принимала в этом какое-то участие?

— Они пришли сюда. — Шзорса повернулась, оглядывая храм, словно не узнавая его. — Я спрятала их. Я не пускала не тех, кого надо. Я думала... я думала, что смогу...

Не пускала не тех. Страж, сила, которая не позволяла людям входить в храм, если у них не было тройного клеверного амулета. Она была ее источником?