Сердце двух миров
Шрифт:
— А, мне все равно, — перебивает его Наоми, отмахиваясь рукой.
— Да. Это правильный ответ, — я беру чайник и наполняю чашку Наоми, а затем свою и Имоджен, которая сразу же начинает тираду о том, что я делаю это неправильно.
— Правда? Никому не интересно? — Хендрик с удивлением смотрит на нас. — Имоджен? Это же гораздо интереснее, чем чайный этикет? Я думал, ты ненавидишь эти формальности.
— Да, я их ненавижу, они бесполезны. Но Наоми новичок в этой жизни, и те завистливые стервятники будут тщательно анализировать ее, чтобы найти что-нибудь, что можно раскритиковать.
Хендрик в притворном гневе поднимает
Боже, я думаю, что это самое близкое к раю, что я когда-либо видел.
Наоми уводят от меня, так как ее апартаменты наконец готовы, и она должна приготовиться к балу. Я нервно хожу по своим комнатам, время тянется и течет сквозь пальцы одновременно.
Все мои инстинкты не хотят, чтобы я расставался с ней.
Я хочу быть рядом, чтобы убедиться, что она не страдает от ни одного мрачного взгляда или неприятного комментария со стороны аристократов, но я знаю, что она может постоять за себя.
К моему приходу бал уже в самом разгаре. Весь большой зал заполнен бесчисленными столами, гости сидят в своих нарядах из ярких шелков, парчи и драгоценностей. Многочисленные люстры освещены крошечными огненными шарами, а на стенах висят цветочные гирлянды.
Когда я вхожу в зал вместе с отцом, меня обдает шквал громких голосов, которые почти сразу затихают. Все эти люди смотрят на нас, когда мы идем по длинному ковру, ведущему к возвышению, но я не смотрю ни на одного из них.
Мне так надоели жадные взгляды мелких дворян, которые верят, что могут извлечь из меня выгоду.
Мы поднимаемся на возвышение в дальнем конце зала, где накрыт стол на троих. Я практически чувствую, как зал ожил, когда люди начали шептаться и строить догадки по поводу этой рассадки. Мы не объявляли, что в этот вечер я буду ухаживать за какой-то дамой, и теперь они поймут, что этот бал отличается от всех предыдущих.
Толпа наполняется энергией, когда мы с отцом поворачиваемся и смотрим на них, все разговоры снова затихают.
— Для моего сына и наследника была выбрана невеста. Это союз, достойный моего одобрения, и принесет большую удачу дому Эплшилд, — объявляет мой отец.
То, как все леди начали выпрямляться на своих местах и прихорашиваться, было бы почти комично, если бы я был более жестоким человеком. На самом деле, мне просто жаль их. Я знаю, что среди них очень мало женщин, которых я действительно интересую, но мечты о богатстве и титуле все равно будут разбиты.
И Розалина, и Кэтрин смотрят на меня с явным вожделением на лицах, первая подмигивает мне и медленно улыбается, а вторая посылает воздушный поцелуй. Они настолько тщеславны, что без сомнения верят в свою победу в том, что считают соревнованием.
Каждая из них поворачивается, чтобы гневно посмотреть на другую, когда замечает, как та пытается флиртовать. Я бы умер со стыда, если бы весь этот фарс не был на грани разрушения.
Мой отец кивает мне, и я глубоко вдыхаю.
— Я выбрал свою невесту, — я делаю паузу, пока мое сердце быстро бьется от волнения. — Наоми, недавно вернувшаяся Мать Магии, несущая в своем лоне саму сущность магии, — я повторяю слова, написанные для меня.
По всему бальному залу пробегает волнение, затем он взрывается сотнями перекрывающих друг друга приглушенных голосов, сквозь
которые прорываются крики.До меня доносятся слова.
— Кто она, во имя богов?
— Разве Мать Магии позволяла за собой ухаживать?
Лица лордов заливаются краской. У одних кандидаток губы искривляются в злобной гримасе, у других в печальной, они спешно вытирают платком глаза. Я почти не замечаю этого. Не сейчас, когда Наоми переступает порог и ступает на ковровую дорожку, ведущей ко мне.
Она выглядит величественно. Половина ее черных волос убрана вверх и переплетена жемчугом, остальная масса мягкими локонами спадает до самой талии. Ее огромные серые глаза подчеркнуты темными тенями, губы накрашены ярко-красной помадой, а на высоких скулах светится легкий румянец.
С этим макияжем она напоминает мне себя в ту самую первую ночь в доме бабочек, и мое сердце начинает биться чаще.
Ее широкие, изогнутые брови придают внешности холодную красоту, которая могла бы напугать слабого мужчину. Она держит подбородок высоко, спину прямо, и уже сейчас все эти дворяне в зале кажутся ничтожными по сравнению с ней. Я почти влюбился в нее снова.
Тело Наоми теперь уже не такое, каким было, когда я впервые встретил ту исхудавшую девочку. Ее талия все еще тонкая, но бедра стали более соблазнительными и грудь под стать к ним.
На ней белое платье из шелка, расшитое серебряной нитью, которое подчеркивает каждую линию ее фигуры — и я с трудом сдерживаю желание сорвать его с нее и унести прочь с этого бессмысленного бала. Глубокий вырез и широкая лента на талии сверкают сотнями крошечных кристаллов, а пышные рукава из прозрачного шифона ниспадают до самых запястий.
Для меня не существует никого, ни в этом мире, ни в другом. Ни одна из женщин в этом зале не сможет соперничать с Наоми за мое сердце. Она с самого начала захватила его в плен.
Позади нее, как хвост кометы, следуют десятки жриц в своих белых одеяниях, усиливая ее образ как Матери Магии. Но, сделав всего с десяток шагов в бальный зал, они растворяются, их послание уже понято.
Я больше не могу сдерживаться. Нарушая протокол, выхожу ей навстречу. Беру за руку, касаюсь ее губами и веду дальше остаток пути. Я веду Наоми прямо к отцу.
— Представляю вам невесту своего наследника, — говорит мой отец. — Свадьба состоится через неделю.
Среди сидящих аристократов снова раздаются голоса, но мне все равно. Я отодвигаю стул для Наоми, и она садится, привлекая мой взгляд сверкающим ожерельем на шее. Это было любимое украшение моей матери. Цепочка из бриллиантов в форме капель, сложенных так, что напоминают листья на лозе.
Я целую Наоми в шею и легко провожу пальцами по ожерелью.
— Надень его в день нашей свадьбы, моя любовь.
Она поворачивается и медленно улыбается мне, когда я сажусь рядом с ней.
— Ты не боишься, что я привыкну ко всему этому? К балам в мою честь? К драгоценностям? К вниманию?
Я долго смотрю на нее с улыбкой.
— Тебе это не нравится, да?
— Боже, да. Эти стервятники уже смотрят на меня так, будто пытаются решить, как меня разорвать на части, — она прищуривает глаза, глядя на них. — Я просто пытаюсь понять, кого из них нужно устранить в первую очередь, чтобы остальные боялись что-либо предпринять. Либо эта, — она кивает в сторону Розалины. — Либо эта. — Она бросает взгляд на Кэтрин.