Чтение онлайн

Об окончании операции «Frequent Wind» военным сообщили сигналом: «Tiger, tiger, tiger». Может, было и так: «Tiger is out» [40] . Одно точно: с этого момента гул роторов в небе сменился грохотом танков по асфальту.

ЛАК ДЛЯ НОГТЕЙ

ЧЕЛОВЕК — ЖИВОТНОЕ, у которого девяносто пять процентов поверхности тела одного цвета. Он не умеет топорщить перья, мести землю хвостом, раздувать горловой мешок, чтобы соблазнить или отпугнуть. Зато человек умеет одеваться, делать макияж и красить ногти. Красили их многие, от вавилонских воинов, которые зачерняли ногтевую пластину, до Клеопатры, которая погружала кончики пальцев в красную хну, а также китайской императорской семьи, где предпочтение отдавали блеску золота или серебра: властители всегда отличались от своих подданных тем, что запрещали им пользоваться своими священными цветами.

Простонародью раскрашивать ногти позволили только после изобретения автомобилей. В начале XX века блеск автомобильной краски и лака для ногтей стал приманкой для буржуазии и вдохновил средний класс на то, чтобы тянуться к богатству. С тех пор флакончики с лаком украшают полки дорогих магазинов, этажерки маникюрных салонов, туалетные столики женщин. Хотя индустрия эта и обслуживает лишь половину населения, в ней каждый год зарабатывают десяток миллиардов долларов. Химики застревают в лабораториях на выходные, сражаясь с хрупкостью материалов и с ногтями, которые постоянно растут и отрастают, вне зависимости оттого, покрыты они или нет кусочком акрила, покрашены или нет. Ученые ничего не могут поделать с реальностью: природа следует своим путем и предстает прозрачной, нейтральной, без всякой задней мысли.

Маникюрши в салонах предлагают придать ногтю миндалевидную форму вместо природной квадратной и посадить на покрытие бриллиантик, чтобы клиент мог вернуться на арену жизни, ненадолго приглушив свою сиюминутную боль: лак с блестками сияет для тех, кто уже не видит конца туннеля; бирюзовый по душе тем, у кого в душе смута; заостренные ногти выбирают те, кому расцарапали сердце. В своих ютьюб-каналах адепты создают новые тренды, пропагандируют цвета, служащие воплощением виртуального рая или вечной молодости. Много в сети роликов, объясняющих и показывающих, как следует подпиливать, подрезать, шлифовать, подклеивать, подтачивать, красить… Просиживая долгие минуты перед камерой, мастерицы обращаются к зрительницам, которые сидят по другую сторону экрана, тоже в полном одиночестве.

За век с небольшим палитра цветов пополнилась сотнями оттенков. Каждое название кричит о своей уникальности, о способности усилить собственную цветовую палитру той, что будет этот лак носить: «Butterfly Kisses» для розовой папиной услады или папиной дочки, «Pret-a-surfer» для голубого океана и его вольных вод, «Mad Women» для розового бутона, отвергающего укромность, «Sunday Funday» для коралла невинности, «Creme brulee» для бежевого неподвижного, «Lincoln Park After Dark» для серости белых ночей, «Funny Bunny» для белизны поруганных простушек, «Rouge en diable» [41] для крови загубленной, окислившейся.

Луи придумал «Vert riziere», «Vert goyave», «Vert bouteille» [42] , чтобы запечатлеть все оттенки цвета глаз эм Хонг.

ТАМ, ИСААК И ЛУИ

НА ГУАМЕ ИСААК ЖЕНИЛСЯ на Там и усыновил Луи. Вместе они составили семью, которая заставляла прохожих хмуриться или улыбаться.

В пятую годовщину их семейной жизни Исаак увез Там и Луи в Калифорнию, чтобы проследить за передвижениями вьетнамцев, которые попали туда через Гуам. К великому удивлению Там, выяснилось, что большинство беженцев, превратившихся в эмигрантов, очень неплохо устроились в новой жизни, многие из них завели собственное дело, от небольших ресторанчиков до бакалейных лавок, страховых агентств, фирмочек по уборке промышленных площадей… но больше всего было маникюрных салонов.

В 1975 году, по ходу своего визита в один из лагерей для беженцев Типпи Хедрен, актриса, снимавшаяся у Альфреда Хичкока в «Птицах», получила от вьетнамцев множество комплиментов по поводу безупречного состояния своих ногтей — в результате у нее возникла мысль организовать курсы обучения маникюру для двадцати

женщин. Первые ее ученицы, новоявленные калифорнийки, передали полученные знания еще примерно шестидесяти соотечественницам, а те, в свою очередь, стали готовить новых маникюрш, их становилось все больше, стало триста шестьдесят, три тысячи шестьдесят… И вот через несколько лет они пооткрывали маникюрные салоны во всех штатах, в Европе и по всему миру.

Там открыла первый свой салон в Монреале, воспользовавшись советами Туан, которая еще в Гуаме не обращала никакого внимания на смешанное происхождение ни Там, ни Луи.

Там стала первой вьетнамкой, которая скооперировалась с Оливеттом, владельцем афроамериканской парикмахерской в Лос-Анджелесе, в Саут-Бей. Снизив цену на шестьдесят или семьдесят пять процентов, она предложила клиенткам Оливетта свои услуги. Их альянс породил новые потребности, новую культуру и новый вид коммерции, которая на сегодня оценивается в восемь с лишним миллиардов американских долларов. Это равноценно 48 484 подержанным вертолетам «Хьюи», или шести полетам до Солнца и обратно в километрах, или массе 5525 самолетов «Боинг 747–400с» в килограммах, восьмикратно превышает стоимость миллиарда проданных айфонов. Хотя предпочтения самих вьетнамок были близки к предпочтениям белых буржуа, выбиравших классические консервативные цвета, вьетнамки-маникюрши быстро приноровились к экспрессивности, дерзости и экстравагантности своих чернокожих клиенток, которые стремились выразить свою творческую безудержность во всем, вплоть до кончиков ногтей.

Исаак зарабатывал на всех, пока Там открывала свой первый салон, а Луи помогал ей как мог после уроков и по выходным, при этом он постоянно учился во время поездок в автобусе и по ночам, чтобы не отставать от одноклассников и наверстать упущенное за первые десять лет жизни, когда для него не существовало ни теорий, ни таблиц, ни правил.

В заведении Там не было фиксированных рабочих часов. Она следовала за ритмом своих клиенток: запись на раннее утро для тех, у кого свадьба, и на вечер для тех, у кого романтическое свидание; в промежутке она обслуживала тех, кто приходил по указанию своего психолога, сексолога, психотерапевта или кого-то еще, или ввиду предстоящей поездки к морю.

Когда у Там появилась такая возможность, она стала давать ссуды сотрудницам, которые хотели открыть собственный салон. Луи помогал новым хозяйкам снимать помещения, обставлять их, создавать и обновлять запас инструментов и клиентов. Год от года он все плотнее внедрялся в каждую из областей этой коммерции, которая стремительно развивалась, — в ритме новых открытий и разработок, которыми делились в картинках, видео, по ходу разговоров в салонах. Он внес очень весомый вклад в этот головокружительный процесс — возникновение сообщества вьетнамок, которое разбрелось по всей планете, и проторенными тропами, и окольными путями.

ЛУИ И МАНИКЮРШИ

ЛУИ МОТАЛСЯ ПО ВСЕМУ миру, потому что успех его зависел от роста числа витрин, на которых стоят одинаковые флакончики с лаком для ногтей, выстроенные в одном и том же порядке, освещенные одним светом, от деревни с пятьюстами жителей до десятимиллионного города. Из одного маникюрного салона в другой, из страны в страну — всюду используя одни и те же техники, распространяя одни и те же тенденции, и его, сами того не ведая, держали одинаковые руки.

Женщины, сидящие на низенькой скамеечке на колесах, нос на уровне ног клиентки — почти все происходили из одного и того же места, того, где блеск солнца никому не обещает блестящего будущего. Там они ходили в конических шляпах, закрывали носы платочками, сложенными треугольником, на манер ковбоев с Дикого Запада, и торговали: торговали газетами, шляпами, батонами, привязанными веревками к импровизированным прилавкам, которые рушились при первом же приступе гнева; продавали товар прохожим, стоя лицом к пыльной улице; торговали, чтобы купить себе с наступлением ночи миску риса. Был у них и еще один путь: выйти вслепую замуж за южнокорейца, тайваньца или китайца, получив взамен несколько тысяч долларов, которые они оставляли родным, прекрасно зная, что новый супруг сменит тебя на другую, если ты не сумеешь достойно ухаживать за свекровью, страдающей болезнью Альцгеймера, или за парализованным свекром, или не снесешь всех тягот супружеских обязанностей. У них было право плакать от отчаяния и возмущаться несправедливостью на всех этих удаленных островах, вот только их язык понимали одни лишь дюны и нескончаемые волны прилива. А еще они могли заплатить десятки тысяч долларов за то, чтобы эти мужчины их не трогали, в каковом случае им полагался мужчина, соглашавшийся подписать с ними брачный контракт, то есть документ, дававший им пропуск в другую страну. Неважно, откуда брался этот супруг, не ведающий любви, они заранее знали, что смогут отдать долги, соскребая ему ороговевшую кожу с пяток. Каждая омертвелая чешуйка, соскобленная с каждого пальца, уменьшала страх перед тем, что подложный супруг выгонит тебя за дверь и ты останешься без всяких документов.