Чтение онлайн

— Чудесно, — посмеялась Аннабель и расслабленно прикрыла глаза, приготовившись слушать. История обещала быть интересной.

Когда Рэн проснулся, за окном все еще буйствовала непогода, собственно от этого он и проснулся. В стекло вновь отлетела какая-то ветка. Ну да ладно. Бурю он любил. Как и дождь, ветер и грозу. Такая погода самая прекрасная. Можно насладиться жизнью, атмосферой, подумать и ощутить истинный уют от нахождения в теплом доме. Ну и как приятный бонус — минус вторая часть недели испытаний, конечно. Вчера поднялась такая суматоха, что они и карту то следующую не вытянули. Это было хорошо. Потому что видит бог, если бы кто-то вчера подлез к нему с этим дерьмом, он бы достал этот конверт из бочки и заснул его Жиффару в задницу. Аннабель все еще крепко спала. Ее веки даже не дрожали и были плотно сомкнуты. Еще бы. От того количества успокоительного что ей вкололи, она наверно

проснется только к вечеру. Поведя взглядом Аррингтон, посмотрел на часы. Восемь утра. Уже нужно было уходить. Шумно вздохнув, он погладил лежащую на его груди девушку по голове. Ощущения внутри были очень странные. Он только сейчас осознал, что до кошмарного побоялся, что она умрёт. Вроде как обычное ощущение от чьей-то возможной смерти и всё равно странно. Если рассуждать без эмоций, то какая картина? Они вроде как просто спят, и он в любое время может найти ей замену. А испугался он просто, потому что… ну… не чужие люди всё же. Довольно близко знакомы. Да и знает он ее всю жизнь. Конечно, это страшно увидеть смерть человека, которого видел на протяжении всей жизни и который является твоим ровесником. А если рассуждать правдиво? Если правдиво, то он не хочет искать никакую замену. Какая вообще замена? Это же не книга с заклинаниями. Он привык к ней уже. Смирился с недостатками. Крайне полюбил достоинства, которых тоже было не мало. Да и вообще, вроде вполне нормально общаются. Его реакция вчера весьма объяснима. Будет считать, что они не просто спят, но еще немного друзья. Тогда все встаёт на места. Погладив девушку по щеке, он прикоснулся к ее макушке, оставляя там поцелуй, потом еще один и еще несколько. С трудом оторвавшись, он вдохнул приятный аромат, исходивший от ее волос. Аккуратно поднялся, оставляя ее на подушке, пусть спит. Ему итак кошмарно стыдно за то, что его семья виновна в таких паршивых последствиях для здоровья хрупкой и в тот момент по сути беззащитной девушки. Да уж. Прославили гордый и благородный клан Аррингтонов. Ничего не скажешь. Прямо подтвердили их девиз про справедливость, благородство и семейные узы. Одевшись, он бесшумно открыл задвижку на ее двери и удалился. Вышел уже в своей комнате, тут же поёжившись от холода. Черт. Одна дверца в окне была разбита от сильного ветра. По комнате витал ветер, а у окна образовалась нехилая лужа. Закатив глаза, он не обращая внимания, пропылил в душ, а оттуда сразу на завтрак. Копаться в этой помойке из разбитого стекла, осколков, воды и песка с листвой не хотелось. Потом… потом скажет, кому то чтобы убрали. Зайдя в столовую, он моментально ощутил витавшее там напряжение. Даже в воздух немного врезался. Неплохо. Именно так он и представлял празднование их семьёй ведение в счете недели испытаний. Подцепив общее настроение, он безмолвно занял свое место, сразу же пододвигая к себе широкое блюдо с едой. Есть хотелось крайне сильно.

— Аминь, — насмешливо бросил Джеффри, спустя еще минуту гробовой тишины. Рэн слабо хмыкнул.

— Не смей паясничать, — рявкнула Маргарет, наконец, подняв на них лицо, до этого лишь смотря в свой бокал с вином.

— Классный фингал, мам, — усмехнулся Рэн. Видимо этот рев с первого этажа таки не привиделся ему. Понятно в кого Аннабель такая эмоциональная.

— Закрой свой рот, — сверкнула Аррингтон глазами, — Каких же паршивых я вырастила сыновей.

— А по-моему, я весьма чудесный, — усмехнулся Джеффри, нарезая мясо на своей тарелке.

— Жиффар связывался со мной сегодня утром, — проговорил Фрэнк, не дав Маргарет ответить, — Сказал, что бал все равно состоится в воскресение. Там выберут новое испытание для будущей недели, когда погода восстановится, и отпразднуют чудесное спасение, — устало выдохнул он.

— О, нашу семью собираются чествовать, — хмыкнул Джеффри, — Может и пару бонусных голосов накинут, благодаря нашему водолазу.

— Захлопнись, — поднял на брата взгляд Аррингтон, стараясь сохранять хладнокровие. Получалось не очень. Ярость так и накатывала волнами, когда он смотрел на свою мать или хотя бы просто знал, что она тут сидит. Даже раздражение к Джеффри как то ушло на второй план. Тупая старая сука. Как можно быть такой сволочью? Непонятно из-за какого дерьма, чуть не отправила на тот свет молодого, красивого и сексуального человека у которого еще вся жизнь впереди. Завидует, не иначе. Не смогла дотянуться до босса побольше, решила умертвить ее дочь.

— Какой злой, — качнул головой Джеффри насмешливо улыбнувшись, — Учись принимать статус спасителя. Тебя всё равно так уже во всех газетах окрестили.

— Каких газетах? — нахмурился Рэн, не припоминая, когда он последний раз читал эту дрянь или вообще какие то новости. А зачем? Там все равно одна выдуманная хрень, агитация, пропаганда и малый процент никому ненужных происшествий города, типа открытия какой-нибудь лавки. Ему лично наплевать на всё это разом. И без этой информации

отлично живется.

— Бумажных, — рассмеялся Аррингтон, — Вон посмотри целую стопку принесли уже, — кивнул он на тумбу

— Если бы ты не лез не в своё дело, там сейчас были совсем другие заголовки, — не выдержав тряхнула головой Маргарет, откинув от себя вилку, что с лязганьем упала на тарелку.

— Закрой рот, — сразу же проговорил Фрэнк, не допуская разрастания конфликта. Рэн лишь сверкнул обозлёнными глазами, с усилием промолчав. В его ситуации вообще нужно больше молчать.

— А что? Хоть кто-то собирается вообще осудить хоть кого-то кроме меня? — воскликнула Аррингтон, хлопнув рукой по столу. — Ни один из сыновей, которых я в муках рожала, не хочет высказаться?

— Кого, например? У нас кто-то еще пытался спланировать убийство? — закатил, таки глаза Рэн, вставив свою лепту в разговор.

— Да какое убийство? Кому нужно это малолетняя проститутка? Никто бы по ней не заплакал, — отмахнулась Маргарет, — Развели какую-то дрянь из этого. Зато на то, что в наш дом вчера приходила любимая подстилка вашего любимого отца, все тактично молчат!

— Ты прекрасно знаешь, зачем она приходила и к кому, — покачал головой Рэн. Она что серьёзно сейчас пытается все повернуть в сторону того, что она жертва? Да пусть отец хоть каждый день спал с этой Алисой, она вчера явно приходила ни как любовница. И он даже понимал ее. Он не имел детей и все же мог представить, что испытал бы, если бы какая-то паскуда попыталась убить его дочь, просто потому что.

— Что-то я не заметила, что бы кто-то кинулся на мою защиту, когда эта неадекватная, чуть не сделала из меня инвалида, — не унималась Маргарет.

— Я просто надеялся, что она убьёт тебя, — выдохнул Фрэнк, отпив немного вина из своего бокала. Интонация его бала настолько холодной и равнодушной, что становилось не по себе. Рэн всегда считал, что он просто устает. Однако сейчас он понимал, что дело явно не в этом. Он с каждым годом просто все больше и больше не хотел вообще ничего. Жить, кажется тоже. И как он раньше этого не замечал? Он же видит его каждый день. Это уже просто край. Раньше он никогда не позволял себе таких фраз.

— Пошел ты, — прищурилась Маргарет, — Что? Всё еще никто не хочет сказать что-то? Всё еще я плохая? Он вчера своей шлюхе разве, что красную дорожку не постелил!

— Да мать твою, что ты хочешь от них! — резко воскликнул Фрэнк, ударив по стулу, разбивая стеклянное блюдо, встав на ноги, — Что ты хочешь от меня? Всё время ты только портила всем жизнь! Ты не любишь ни кого из них, какого хрена ты вообще что-то требуешь? — блеснул он черными глазами. Все в момент затихли. Видеть главу семьи в таком состоянии приходилось крайне редко.

— Ты давила на этого долбанного ребенка всё время. А в итоге никто из них тебе не нужен! Ты сама трахаешься со всеми подряд, на каждой ровной поверхности, что ты хочешь от меня? Что? — раздраженно саданул он по стулу, что отлетел в сторону, предварительно прогнив до самого основания.

— Я… — начала было Маргарет в свою защиту, но была перебита

— Я ненавижу тебя! — воскликнул Фрэнк, — Я еле терплю каждый долбанный день, чтобы просто не сломать твою шею или не задушить подушкой! Ты не оставляешь ни одного шанса начать относится к тебе, хотя бы снисходительно! Так что, мать твою, закрой уже свой долбанный рот и сиди молча, — закончив свою тираду Аррингтон, рывком обернувшись, вышел из столовой, размашисто хлопнув дверью, которая прогнив, отвалилась.

— Жаль, что всё-таки не задушил, — нарушил гробовую тишину Рэн, добив окончательно. Тоже встал с места, выйдя из комнаты, не желая тут больше оставаться. Нет у них никакой семьи. Просто мать его, нет. У Аластора есть. У них нет. Они просто просрали всё, что могли. Все настолько мерзко, что хуже даже представить сложно. Он просто будто варится в чане с дерьмом все последнее время. Лучше бы все эти долбанные интриги так бы и лежали под замком в семейном склепе, ибо выбравшись, они заполонили все свободное пространство. Все шаткое равновесие и систему, что они создали и придерживались годами. Мрак. Создавалось впечатление, что это просто начало конца. Эта дрянь скоро у каждого из ушей польется и ничего скрыть не получится, даже на людях. Одна надежда была на отца. Он вроде отлично держал их имидж все это время. Но что-то подсказывало, что и у него сил осталось немного.

— Ты тоже так считаешь? — глухо произнесла Маргарет, смотря строго перед собой. Из глаз таки вытекла одна слеза. Чувства были примерзкие.

— Не берусь отвечать за слова других людей, — проговорил Джеффри, — Но всё же мой план по хорошей подставе и лживому компромату был бы более уместен, чем попытка убийства Аннабель, которое в любом случае обернулось бы против нас.

— Не обернулось бы.

— Обернулось, — качнул головой Аррингтон, — Если бы нас обвинили в убийстве. А нас бы обвинили, любые выборы для нас были бы закончены на многие годы вперёд. Я уж не говорю о том, что на нас обрушился бы шкал гнева горожан и нас бы к чертям вычеркнули из кланов Астории, и выслали за границы, стирая нашу историю отборным дерьмом.