Чтение онлайн

— Суки, — внятно произнес интернет-продюсер Эдик Каспарян.

Некоторые слушатели оглянулись.

— В вашем распоряжении четыре часа. Отсутствие соглашения по их истечении будет означать поражение обеих команд с вытекающими отсюда печальными для ваших зарубежных перспектив последствиями.

— Суки, — повторил Эдик.

Аудитор Вика Плюшкина толкнула его в бок.

— Условия игры таковы, — воодушевился Грибов. — По жребию вы будете разделены на две команды, одна из которых представляет совет директоров компании, терпящей крупные убытки, а другая соответственно профсоюз. Администрации предстоит уволить значительное число работников и сократить зарплату оставшимся, а также в общих чертах наметить стратегию вывода компании из кризиса.

Профсоюз только что объявил забастовку. Его цель свести потери для персонала к минимуму, но в то же время он должен оценить и одобрить план, предложенный администрацией. В этих папках — начальные условия игры, данные о предприятии, кадровая статистика, прочая необходимая информация. Цифры и ситуация основаны на реальных событиях. Мы с коллегой, — Грибов вновь колыхнулся в сторону доктора Ковальски, — будем наблюдать за переговорами. У данного задания есть установленные критерии победы той или иной команды, но вам они не сообщаются. Мы также будем принимать во внимание переговорную стратегию и аргументацию сторон. Вам представляется полная свобода использовать как знания, полученные в процессе нашего с вами обучения, так и собственный деловой и жизненный опыт. Сразу оговорюсь — в игре будет только один победитель, ничейный результат исключается. И еще — побеждает и едет в Соединенные Штаты только команда целиком. Даже самый лучший игрок проигравшей команды останется в этих стенах.

Грибов достал из кармана платок и вытер лоб.

— Вопросы есть?

Вика Плюшкина поежилась. Чего-то в этом роде и следовало ожидать. Американы помешаны на конкурентных играх и всяком командном дерьме. Понятно, что за такой приз, как обучение в США, народ сейчас начнет грызть друг другу глотки. Эдик прав — суки.

— Если вопросов нет, прошу вас подойти к столу и вытащить жребий.

Жребий представлял собой восемь конвертов, веером лежащих на столе.

— Начинаем прицельное метание говна, — процедил Эдик.

— Эдик, заткнись, — прошипела Вика Плюшкина.

Студенты по очереди брали конверты и вытряхивали из них листочки с надписью «Профсоюз» или «Совет директоров».

— Прошу взять исходные данные, — руководил Грибов. — Данные абсолютно идентичны. Здесь вся корпоративная статистика за последние пятнадцать лет. Производство, финансы, сбыт, кадровая информация, многое другое. С исходными данными можно ознакомиться в смежных классах.

Грибов округло развел руками.

Доктор Ковальски сквозь очки изучал участников игры, время от времени опуская взгляд на разложенные бумаги.

— Изучение стартовой информации и разработка начальных сценариев — первый этап игры. Проходит он, как я уже сказал, в смежных классах. Данных много, поэтому вы должны вычленить главное и сосредоточиться на нем. Переговоры будут проходить здесь. Все контакты вне аудитории исключаются. И прошу меня извинить, но вы должны выложить на стол мобильные телефоны. Это обязательное требование разработчиков сценария, цель которого — пресечение сговора и обеспечение полной прозрачности переговоров…

— А если мне должны звонить? — спросил Петр Слива, зампред небольшого банка, хорошо известного в определенных кругах, а также в компетентных органах.

— Мы вас позовем и предоставим возможность поговорить, — со следами неловкости на лице ответил Грибов. — Но только в нашем присутствии. Надеюсь, Петр, вы поймете меня правильно.

На стол посыпались «сименсы», «моторолы» и «нокии».

Американец внимательно наблюдал за сдачей телефонов и что-то черкнул на листе бумаги.

— Итак, даю старт. Профсоюз, пожалуйста, сюда. Ваши оппоненты — в противоположный класс. Примерно через полчаса будьте готовы встретиться в аудитории.

Вика Плюшкина и Эдик Каспарян попали в профсоюз. Также интересы трудящихся выпало отстаивать директору небольшой торговой фирмы Лене Голубеву и Василию Головко, начальнику отдела ВосточноСибирской нефтяной компании.

В противоположный класс помимо

банкира Сливы направились Оля Ситникова, в прошлом известная манекенщица, а ныне менеджер модельного бизнеса; румяный плехановский выпускник и сын депутата Государственной думы Егор Анисов и фондовый спекулянт Юра Шерингарц, ради медитаций над движением индексов не расстающийся с ноутбуком.

— Полный бред! — вполголоса ругался Слива. — Можно подумать, мне из банка позвонят по мобильнику и подскажут, как надо правильно уволить Леню с Эдиком!

— Правила есть правила, — возразила обаятельная и целеустремленная Оля Ситникова. — Шаг логичный, хотя и неприятный…

Директора разобрали файлы и углубились в анализ бедственного положения своего предприятия.

Судя по отчетности, фирма трещала по всем швам.

— Полный караул, — высказался первым Егор Анисов. — В этой ситуации увольнять нужно чуть ли не половину персонала. А администрацию гнать в шею поганой метлой. На месте акционеров я бы именно с этого и начал.

— Хе! Боюсь, что наш профсоюз поддержит только вторую часть предложения. Типа гнать в шею.

— Ребята, ребята! — захлопала в ладоши Оля Ситникова. — Серьезнее, прошу вас! Давайте представим себе, что наша компания действительно терпит бедствие.

В классе снова повисла тишина. Егор Анисов барабанил пальцами по столу. Банкир Слива посмотрел в окно. Шелестели бумаги.

— Вот, с-смотрите, — произнес, наконец, фондовый спекулянт Шерингарц. — Динамика сбыта за последние д-десять лет показывает факт некоторой сезонности. Четвертая, пятая и шестая с-страницы. Есть основания предполагать, что в ближайшие несколько м-месяцев продажи если и п-продолжат падение, то незначительно. Не исключено даже, что на некоторое время стабилизируются. Это з-значит, что прямо сейчас мы можем уволить не так уж много н-народу. П-примерно процентов пятнадцать. И немного сократить зарплату остальным. А з-за это время попытаться осуществить модернизацию производства и поискать инвестора…

В профсоюзном классе царило уныние.

— Я бы при таком раскладе быстренько продал лавку! — энергично расхаживал между столами торговый директор Леня. — Пока не все болячки вылезли наружу, эта контора хоть чего-то стоит. Главное, успеть до годового собрания акционеров. И свалить с деньгами, например в Мексику. А работяги пусть сами устраиваются как хотят.

— Ленечка, мы с тобой по другую сторону баррикады, — напомнила Вика Плюшкина. — Нам об этих работягах нужно позаботиться. Нам нужно что-то придумать, чтобы они остались на работе. А мы соответственно поехали в Америку. Ты ведь хочешь в Америку, Леня? За счет дяди Сэма.

— За счет дяди Сэма хочу, — проворчал Леня. — А так мне там делать нечего.

Вика Плюшкина перевела взгляд на Эдика.

— Эдик! Ты почему такой вялый?

— Я еще не очень вялый, — промычал в ответ Эдик. — В пять утра сегодня лег.

Вика вопросительно прищурилась.

— Друг права получил, обмывали…

— Эдик, ты что, дурак? На один день не мог отложить?

— Я вообще-то не собирался. Само получилось.

Нефтяник Василий Головко молча листал бумаги и морщил лоб. Уши его при этом шевелились.

— Суки! — снова выругался Эдик. — Жирные американские гондоны! Кто обманет друга, тот поедет учиться к нам в буржуинство. Тьфу!

— Это справедливо, Эдик, что ты в профсоюз попал, — сдержанно заметил нефтяник Головко. — Классовое чутье у тебя хорошее. Настоящее.

Леня Голубев судорожно хихикнул.

— И рожа у него сейчас очень пролетарская. Гы! После вчерашнего.

— Вы что, все здесь дураки? — закричала Вика Плюшкина. — Василий! Хоть вы что-нибудь разумное скажите!

— Разумное? — повторил Головко. — Разумного, мужики, я вам вот что скажу. Придумывать первый ход должны в общем-то они. А не мы. Нам для начала достаточно заявить, что мы не согласны с сокращениями, и стоять на своем. Нужно проявить твердость и сказать «но пасаран». А там видно будет.