Чтение онлайн

Ребята выворачивают шеи.

— Soldaten lachen, — говорит немец, Андрей с удивлением чувствет, что понимает его.

— Филен данк, — бойко отвечает он.

Пиво выпито за минуту, бутылки сразу в мусорку. На всякий случай.

Кружится голова. Еще бы, первое пиво за восемь месяцев службы. Брюхо так набито вкусной немецкой едой, что вот-вот лопнет. Четыре сосиски, тарелка картошки и немного салата. Куда все поместилось? Невыносимо клонит в сон. Но лучше не терять времени.

Глагол wissen.

Ich weiss.

Du weisst das nicht.

Так, в этом языке имеются падежи, чтоб им провалиться. Именительный,

родительный, дательный и винительный.

Падежи пока отложим. Без них тошно.

Вечером Андрея ставят дневальным по роте. Дежурит младший сержант Березин, тихий долговязый сибиряк.

— Вымоешь полы и дуй на урок, — разрешает Березин. — Я часов до трех постою.

— Спасибо, Коля.

— Как успехи вообще-то?

— Помаленьку.

На улице сухо, и полы почти не грязные. Шнелль, Топорков, шнеллер!

Степени сравнения прилагательных и наречий.

Klein — kleiner — kleinst.

Jung — junger — jungst.

Отлично!

Guten Tag, meine Damen und Herren! Это точно не пригодится.

Heute machte ich Sie mit unserer Stadt bekannt.

Гады, надо же так предложение раком ставить!

Ich fuhre Sie…

Как же хочется спать!

Строчки плывут, буквы шевелятся, как муравейник.

Березин ушел спать.

Андрей притащил стул и сидит рядом с тумбочкой. В это время из офицеров точно никто не придет, а часов в пять стул нужно будет отнести обратно в бытовку.

Du wirst mir helfen…

Du bleibst hier stehen…

Нет, хотя бы часок нужно вздремнуть, иначе потом день на ногах не выстоять. Андрей садится на стул, прислоняет голову к тумбочке и сразу же проваливается в сон.

Березин будит его затрещиной.

— Дурак, подъем проспал! Половина седьмого! Андрей вскакивает и хлопает глазами.

— Бегом, поднимай роту! На тумбочке я пока побуду. Живо!

Андрей бежит в спальное помещение.

— Рота, подъем! — Голос сиплый ото сна, срывается. — Подъем!

Вроде бы обошлось.

На завтрак пшенная каша с длинной желтой жилой. К жиле прилепился кусочек мяса. Шайбочка масла. Четыреста двадцать один день, боже мой, четыреста двадцать один. Дедам — пятьдесят шесть, тоже нужно помнить на всякий случай, хотя следить за дедовским календарем обязаны бойцы первого периода. Ладно, через пару месяцев службе исполнится год, а там все будет по-другому.

Только бы пережить этот немецкий язык.

Траншею сегодня закапывают обратно. Найденное вчера соединение оказалось ненужным. Начальство в растерянности. Решено вызвать немцев, пусть сами разбираются в своих довоенных трубах.

Der Tag hat 24 Stunde.

Die Stunde hat 60 Minuten.

— Андрюха, ты где? Бегом строиться!..

Командир части майор Лазян строит роту и, попирая субординацию, в хвост и гриву разносит прапорщика Баранова. Загорелось стрельбище соседней части, оттуда позвонили и попросили помощи. Прапорщик Баранов отправил две пожарные машины и сам выехал вслед за ними. На бензовозе. Солдаты тайком посмеиваются. Капитан Сергеев отвернул в сторону

лицо и тоже вовсю ржет. Только прапорщик Баранов мог поехать на пожар на бензовозе. Потому что — прапорщик Баранов. Персонаж практически былинный.

Заодно по шапке получает зампотех старший лейтенант Ивлев. Пожарные машины почти не дали пены, и тушить пришлось песком и всякими подручными средствами. Техвзводу дан приказ — в три дня все перекатчики, бензовозы и пожарные машины должны быть в полной исправности. Рота охраны злорадствует: водилам опять придется по ночам воровать друг у друга аккумуляторы, коробки передач и прочие запчасти. А в итоге сколько было исправных машин, столько и останется. Закон сохранения массы вещества.

Баранов мрачнее тучи, сейчас его разнос аукнется всем.

Es waren einmal zwei Bruder. Sie liebten einander sehr und wollten immer zusamen sein…

Вечером Андрея ставят в караул. Очередь не его, сейчас через день ходят другие два отделения. Но кто-то заболел, и наугад берут Андрея. Очень вовремя — озлобленный Баранов как раз заступает дежурить по части и наверняка устроит парочку ночных построений.

Начальником караула, правда, Фаитов. Тоже возможны осложнения.

Между инструктажем и разводом есть пятнадцать или двадцать минут свободного времени. Как раз в это время по телевизору обычно, кроме выходных, идет аэробика. Все валят смотреть. Казарменный сюр — группа солдатиков в шинелях и с автоматами толпятся вокруг телевизора, тянут шеи и таращатся на размахивающих ножками девушек, время от времени отпуская всякие сальные замечания. Это традиция. Если личный состав ни в чем серьезном не провинился, командование просмотру не препятствует.

Часть маленькая, поэтому устав внутренней и караульной службы серьезно адаптирован. Дежурство по части несут не только офицеры, которых кроме командира всего двое, но и прапорщики. Начальниками караула ходят сержанты, они же в ночное время являются разводящими. Днем караульных по очереди разводят двое часовых ночного поста. Ночной пост — привилегия старослужащих.

Отстоял ночью четыре часа — и вся служба.

Пока не стемнело, Андрей просится в первую смену.

На посту ему почему-то постоянно хочется шоколадных конфет. Настоящих, бабаевских или «Красного Октября». И ведь нельзя сказать, что на гражданке как-то особенно любил шоколад. А здесь настоящее наваждение, граничащее с галлюцинациями. Причем только на посту.

Почему? Загадки сознания.

Обычно соседние часовые сходятся на границе участков, чтобы за разговором и перекурами побыстрее убить два часа. Но сегодня Андрею есть чем занять время на посту.

Wie spat es ist?

Es ist sсh #246;n 8 Uhr abends.

А у нас сейчас сколько времени?

Es ist… Es ist zwanzig Minuten nach sechs…

В караулке, склонившись над книгой, Андрей затылком чувствует пристальный взгляд Фаитова.

— Эй, Топорище, — зовет Фаитов.

Андрей оборачивается и встает.

— Как по-немецки будет «стол»?

— Дер тиш, — отвечает Андрей.

— Правильно. А «стул»?

— Дер штул.

— Чево?

— Дер штул, так и будет, честное слово.

— А сапоги?