Плохие слова
Шрифт:
Вечером Андрея усаживают перед телевизором.
Вокруг — тридцать два человека, все до одного деды и помазки — солдаты, прослужившие больше года, но меньше полутора. Один только Решетов в отпуске. Цвитишвили и Бунин прибежали из караула — стоят у дверей, готовы нестись обратно, если покажется кто-нибудь из офицеров. Молодой боец на углу казармы стоит на шухере, наблюдает за офицерским домом.
Андрей волнуется. Все вокруг сдержанно галдят, ждут фильма про какую-то необыкновенную девчонку. Так и говорят: «Кино про девчонку». Что же это будет? Мелодрама? Эротика? Дебильная
Андрей судорожно выстраивает в голове шаблоны диалогов. Если фильм про любовь, вариантов должно быть не слишком много.
«На самом деле я всегда хотел быть только с тобой, Мэри!»
«О, Питер, я уже слышала это тысячу раз!»
Главное — сразу разобрать, как кого зовут, и в нужные места заготовок вставлять имена. Плохо, что этот фильм уже шел и они все более или менее в курсе событий. И Гребень уехал, не у кого спросить.
Фильм начинается.
Ну, господи, если ты есть — пронеси!
Ползут титры. Музыка кажется знакомой. Из машины вылезает девочка с округлой стрижкой а-ля Мирей Матье, школьный двор… Что же это? Видел ведь, видел… Что?
Сзади слышен негромкий радостный гомон.
— Тихо, тихо! — прикрикивает Фаитов. — Топорище, чего молчишь? Про что они там базарят?
От прежнего расположения не осталось и следа. На людях, видимо, послаблений от него ждать не придется.
Батюшки мои, да это же французские «Большие перемены»! Ты есть, Господи! Ты есть прямо здесь и сейчас!
Славный, добрый фильм про очаровательную девочку Вик. Играет некая Софи Марсо. На гражданке дважды смотрел у Светки Гладковой по видаку! Название у переводчиков было адаптированное. А родное точно — La Boum. То есть «Бум».
Ура! Как говорил комэск Титаренко, будем жить!
Андрей прочищает горло и, почти не слушая телевизор, начинает вспоминать кино, не забывая при этом имитировать синхронный перевод с нарочито грубыми ошибками.
— Рауль просил передать, что хочет дружить, э… встречаться с тобой. — Но я не… я не уверена, но знаю одну, ну, короче, которая была бы не против. — Да ну! Правда, что ли? И кто же это?
Народ затихает.
Откуда-то издалека Андрей слышит обрывки речи из фильма и свой ломающийся от волнения голос. В памяти быстро разматывается рулон с сюжетом. А детали… да фиг с ними, с деталями.
Вот появляется и главный герой-любовник. Как же зовут этого пижона? Какое-то типично французское имя с окончанием на «е». Как же его: Андре? Рене? Ксавье? Надо же, забыл. Ага, Матье.
Вот этот Матье сзади надевает на Вик наушники, она падает ему в объятия, звучит музыка, нежная и лирическая, и парочка плывет под нее посреди всеобщего рок-н-ролла.
По комнате проносится общий вздох.
— Dreams of my reality, ля-ля, ля-ля, — невольно подпевает Андрей, спохватывается и косится на Фаитова. Тот, подавшись вперед, тоже покачивает головой в такт. Такого лица у него не было никогда. Надо же, и этой скотине не чужды человеческие чувства.
Андрей украдкой оглядывается. На лицах — мечтательные глупые улыбки. Ташматов наклонил голову набок и сидит с полуоткрытым ртом. Цвитишвили от дверей посылает экрану воздушные поцелуи. Стулья не скрипят, не слышно дыхания. У некоторых в глазах слезы.
«Им всем ведь по девятнадцать или двадцать лет, — приходит
к Андрею отстраненная мысль. — Только Березин старик, ему двадцать пять. И Фаитову двадцать два, после училища призвали. И никакие они не солдаты, а перепуганные дети, которых оторвали от родителей и друзей, от любви, от музыки и вина, от жизни и юности. Кого-то, впрочем, от раннего алкоголизма, поножовщины и тюрьмы. Но сейчас все это не важно. Сейчас на них погоны, а по телевизору идет фильм, и там «настоящая» гражданская жизнь».Андрей успокаивается. С удивлением понимает он многие слова и целые предложения. В этом плане немецкий, конечно, намного удобнее английского. Отрывистые слова, много шипящих и свистящих звуков. Если уж выучил слово на бумаге, то легко различишь его и на слух.
— Ich verreise morgen. Ich fahre nach Kobourr.
— Nehmen Sie lieber ein Taxi…
Зрители относятся к другу главной героини ревниво, позволяют себе оскорбительные замечания в его адрес, а когда он получает по морде от отца девочки, откровенно радуются. Бойкая старушенция, напротив, вызывает симпатию.
Вот тебе и ускоренный метод. Как вам удалось так быстро выучить иностранный язык? Очень просто — хотелось еще немного пожить.
— Чего, чего он ей там говорит?
— Говорит, что она легла на грабли.
— Гы-ы!
Титры, музыка. Та самая. Кто же исполняет? Поют на английском, но явно не англичане. Слишком четко выговаривают слова.
Вик бросает своего мальчика и обнимается с вполне зрелым молодым человеком. Народ слушает, тупо глядя на бегущие строчки. Великая солдатская мечта о доме, красивых девушках и радостях гражданской жизни, кажется, вот-вот материализуется коллективным порывом.
Врывается реклама. Все начинают шевелиться, хором выдыхают, еще некоторое время молчат.
— Андрей, молодец, — нарушает тишину Фаитов.
Андрей не сразу понимает, что Фаитов обращается к нему. Впервые за десять месяцев назвал по имени. Великая сила искусства.
Все, как по команде, начинают шуметь.
— Отлично, студент! — Цвитишвили подходит и жмет руку. — Классно перевел! Намного лучше, чем Гребень! Теперь мы живем!
Остальные тоже довольны, кивают, хлопают по плечу. В один миг Андрей становится для дедов и помазков почти своим человеком.
Андрей вытирает со лба испарину. Дебют, однако. Судя по всему, удачный.
Спасибо тебе, Светка Гладкова, за этот фильм! И за все остальное, конечно, тоже спасибо. Думал ли он тогда, что еще и такая польза случится от фильма «Большие перемены»? Нет, совсем не о том были тогдашние мысли. Написать, что ли, Светке письмо? Нет, ни к чему. У нее сейчас другая жизнь, в которой от Андрея остались в лучшем случае воспоминания. А может быть, и воспоминаний не осталось.
Лучше написать письмо юной Софи Марсо. Здравствуйте, Софи. Пишет вам солдат Советской армии Андрей Топорков. Пожалуйста, не пугайтесь — я вовсе не собираюсь склонять вас к знакомству по переписке или просить прислать мне приглашение на выезд. Нет у меня также и намерений сообщить западным средствам массовой информации о вопиющем положении личного состава в рядах вашего вероятного противника. Мне бы просто хотелось рассказать вам историю о том, как однажды вы, точнее, сыгранная вами роль, спасли меня от верной смерти…