Отравленное перо
Шрифт:
– Да, в самом деле, мы все считаем, что вам повезло.
Я вмешался, так как не хотел, чтобы разговор принял совсем уж домашний характер.
– Новость об убийстве распространилась очень быстро, - сказал я.
– Конечно, конечно, - подхватил мистер Пай. - Мясник, булочник, мастер по ремонту подсвечников. Вступает молва, расцвеченная всеми языками. Лимсток, увы, летит ко всем чертям. Анонимные письма, убийство, всякие преступные наклонности,
– Никто не думает, - нервозно сказала Эмили Бартон, - никто не имеет представления, что эти две вещи связаны.
Мистер Пай тут же ухватился за эту идею.
– Интересное умозаключение! Девушка
– Я… я не могу этого вынести.
Эмили Бартон сказала это как-то резко, повернулась и быстро пошла прочь. Пай смотрел ей вслед. Его лицо херувима приняло насмешливое выражение.
– Чувствительная душа. Очаровательное создание, прав да? Полностью дитя эпохи. Знаете ли, она принадлежит не своему поколению, а предшествующему. Ее мать была женщиной весьма властной. Она задержала отсчет времени в своей семье примерно, я бы сказал, на отметке 1870 года. Вся семья пребывала под стеклянным колпаком. Мне бы хотелось на это посмотреть.
У меня не было желания говорить о детях эпохи.
– Что вы в сущности думаете обо всем этом деле? - спросил я.
– А что именно вы имеете в виду?
– Анонимные письма, убийство…
– Эта волна местных преступлений? А что думаете вы?
– Я спросил вас первым, - сказал я.
– Я, как вы знаете, - тихо заговорил Пай, - коллекционирую патологические случаи. Они меня интересуют. Такие, на первый взгляд, непохожие люди творят самые фантастические вещи. Возьмем случай Лиззи Борден. Здесь нет никакого разумного объяснения. В этом случае я мог бы дать полиции один совет - изучайте характер. Оставьте эти ваши отпечатки пальцев, экспертизы почерков и микроскопы. Посмотрите вместо этого, как люди держат руки, понаблюдай те за их маленькими хитростями, как они едят и не смеются ли они иногда без причины.
Я поднял брови.
– Значит, сумасшедший?
– Абсолютно сумасшедший, - сказал мистер Пай и добавил: - Но вы никогда бы об этом не догадались.
– И кто же?
Его взгляд встретился с моим. Он улыбнулся.
– Нет, нет, Бэртон, это было бы злословием. Нам не стоит добавлять злословие ко всему остальному.
И он легко попрыгал вниз по улице.
Пока я стоял, глядя ему вслед, Дверь церкви отворилась и вышел его преподобие Калеб Дейн Кэлтроп.
Он рассеянно улыбнулся мне.
– Доброе утро, мистер… э-э…
Я помог ему.
– Бэртон.
– Да, да, конечно, вам не следует думать, что я не вспомнил вас. Ваше имя на мгновение выскользнуло у меня из памяти. Хороший день.
– Да, - ответил я лаконично.
Он с удивлением посмотрел на меня.
– Но что-то… что-то… ах, да, эта бедная девочка, которая служила у Симмингтонов. Я должен признаться, что мне трудно поверить, что в нашей среде появился убийца, мистер… э-э… Бэртон.
– Действительно, это кажется несколько фантастичным, - заметил я.
– Что-то еще достигло моего слуха. - Он наклонился ко мне. - Я узнал, что здесь начали ходить анонимные письма. Вы слышали подобные разговоры?
– Слышал.
– Трусливое и презренное занятие. - Он помолчал и изрек длинную тираду на латыни. - Эти слова Горация весьма подходят, как вы считаете?
– Абсолютно, - сказал я.
Кажется, больше не было никого, с кем бы я мог поговорить
ради пользы дела, и я отправился домой, захватив немного табаку и бутылку шерри, а заодно выяснив мнение людей попроще. «Какой-то вонючий бродяга» - таков, казалось, был общий вердикт по поводу убийства.«Они подходят к дверям, и канючат, и просят денег, а потом, если девушка одна в доме, они совершают пакости. Моя сестра Дора, которая живет за Комбеакром, однажды столкнулась с такой дрянью. Он был пьяный и продавал эти маленькие напечатанные стишки…». Длинная история завершилась тем, что неустрашимая Дора грохнула дверью прямо в лицо мужчине и забаррикадировалась в каком-то укромном месте, которое, из деликатности не упомянутое, скорее всего было уборной.
– и она оставалась там, пока ее хозяйка не вернулась домой.
Я прибыл в Литтл Фэз буквально за несколько минут до ленча. Джоанна, ничем не занятая, стояла у окна столовой, и казалось, что её мысли витают далеко.
– Чем ты занималась? - спросил я.
– О, я не знаю. Ничем особенным.
Я вышел на веранду. Два стула были придвинуты к металлическому столику, на котором стояли два пустых стакана из-под шерри. На другом стуле лежал некий предмет, который я некоторое время разглядывал с удивлением.
– Что это такое?
– А-а, - сказала Джоанна, - по-моему, это снимок больной селезенки или еще чего-то. Доктор Гриффит, по-видимому, считает, что я этим интересуюсь.
Я взглянул на снимок с некоторым интересом. Каждый мужчина имеет свою манеру ухаживать за женщинами. Я лично не стал бы иметь дело со снимками селезенок, больных или здоровых. Хотя, без сомнения, он был затребован самой Джоанной.
– Это выглядит довольно мерзко, - заметил я.
Джоанна охотно со мной согласилась.
– Как ты нашла Гриффита? - спросил я.
– Он выглядел усталым и очень несчастным. Я думаю, у него что-то на уме.
– Селезенка, которая не поддается излечению?
– Не будь глупым. Я имею в виду вполне реальные вещи.
– Я бы сказал, что у этого мужчины на уме ты. Я хочу, чтобы ты оставила его в покое, Джоанна.
– Замолчи! Я ничего плохого не делаю.
– Женщины всегда так говорят.
Больная селезенка начала коробиться на солнце. Я взял ее за один угол и отнес в столовую. У меня лично не было к ней интереса, но я предполагал, что это одно из сокровищ Гриффита. Я наклонился и вытащил с нижней полки книжно го шкафа тяжелую книгу, чтобы положить снимок между листами. Это был объемистый том чьих-то проповедей.
Книга сама раскрылась у меня в руках удивительным образом. Какая-то часть страниц была аккуратно вырезана из ее середины. Я стоял, молча созерцая это. Потом взглянул на титульный лист. Книга была издана в 1840 году. Сомнений быть не могло. Я смотрел на книгу, из страниц которой составлялись анонимные письма. Кто их вырезал?
Что ж, начнем с того, что это Могла быть сама Эмили Бартон. Она была, вероятно, первой, кто приходил на ум. Или это могла быть Партридж. Но существовали и другие возможности. Страницы могли быть вырезаны кем-то кто находился один в этой комнате, каким-нибудь посетителем, например. Он мог сидеть здесь в ожидании мисс Эмили. Или кем-то, кто зашел по делам. Нет, это было не так правдоподобно. Я заметил, что, когда в один из дней ко мне явился служащий из банка, Партридж провела его в маленький кабинет в задней половине дома. Это было, очевидно, принято здесь. А кто же из посетителей? Кто-то, имеющий «достойное общественное положение». Мистер Пай? Эми Гриффит? Миссис Дейн Кэлтроп?