Отравленное перо
Шрифт:
Нэш был с ней терпелив, но тверд. Он сказал мне, что в первый раз он был с ней мягок, во второй раз - непреклонен, а теперь пользовался и тем и другим приемами попеременно.
Роза с удовольствием описала детали прошедшей недели, то, как Эгнес ушла в смертельном страхе, и дрожала, и сказала: «Не спрашивайте меня!», когда Роза уговаривала ее сказать, что случилось. Если, дескать, она скажет, то наступит смерть. Так закончила Роза, радостно вращая глазами. Упоминала ли Эгнес о том, что именно ее беспокоит? Нет, говорила только, что опасается за свою жизнь.
Суперинтендант
Коротко говоря, это выглядело так. В 2.30 Роза села на автобус и провела вторую половину дня и вечер со своей семьей. Автобусом в 8.40 она вернулась из Нэз Микфорда. Рассказ осложнялся тем, что Роза сообщила об удивительном предчувствии несчастья, которое она целый день испытывала, о том, как это комментировала её сестра и как она даже не смогла съесть ни одного кусочка пирога.
Из кухни мы отправились на поиски Элси Холлэнд, которая занималась с детьми уроками. Как всегда, Элси Холлэнд проявила готовность и рассудительность.
Она поднялась и сказала:
– Теперь, Колин, вы с Брайаном решите три примера и приготовьте ответы к тому времени, как я вернусь.
После этого она провела нас в детскую спальню.
– Так удобно? Я сочла, что лучше не говорить об этом при детях.
– Благодарю вас, мисс Холлэнд. Теперь скажите мне еще раз, вы совершенно уверены, что Эгнес никогда не упоминала при вас о том, что после смерти миссис Симмингтон она испытывает тревогу?
– Нет, она никогда ничего не говорила. Она была, знаете ли, очень тихой и немногословной.
– В отличие от другой служанки.
– Да, Роза болтает слишком много. Иногда я вынуждена делать ей замечания, чтобы она не была такой навязчивой.
– Теперь расскажите нам в точности, что происходило вчера вечером. Все, что вы можете вспомнить.
– Ну что ж, мы позавтракали, как обычно. Был уже час дня, и мы немного торопились. Я не позволяю мальчикам бездельничать. Дайте-ка вспомнить. Мистер Симмингтон вернулся в свой офис, а я помогла Эгнес накрыть стол для ужина. Мальчики побежали в сад, пока я не была готова их забрать.
– Куда вы с ними пошли?
– По направлению к Комбеакру, полевой дорогой. Мальчикам хотелось половить рыбу. Мы забыли взять наживку, и мне пришлось за ней вернуться.
– Во сколько это было?
– Минутку. Мы вышли где-то без двадцати три или чуть позже. Меган сначала хотела с нами, но передумала. Она поехала на своем велосипеде. Она без ума от велосипеда.
– Я имею в виду, в какое время вы вернулись за наживкой? Вы входили в дом?
– Нет. Я оставила ее в сарае за домом. Я не знаю, сколько было времени. Наверное, без десяти три.
– Вы видели Меган или Эгнес?
– Меган, я думаю, уже должна была уехать. Нет, я не видела Меган. И Эгнес. Я никого не видела.
– И после этого вы отправились ловить рыбу?
– Да, мы пошли вдоль канала. Мы ничего не поймали, но мальчики получили удовольствие. Брайан сильно промок. Я должна была его переодеть,
когда мы вернулись.– Вы готовите чай по средам?
– Да. В столовой все уже было накрыто для мистера Симмингтона. Я как раз занималась чаем, когда он пришел.
Дети и я пьем чай в классной комнате, и Меган, разумеется. У меня собственный чайный сервиз, и все необходимое хранится в шкафу, прямо на месте.
– В какое время вы вернулись?
– Без десяти пять. Я поднялась с мальчиками наверх и начала готовить чай. Потом, когда в пять часов пришел мистер Симмингтон, я спустилась вниз, чтобы подать чай ему, но он сказал, что будет пить его с нами в классной комнате. Мальчики были так рады. Потом мы играли. Теперь так больно об этом вспоминать… ведь все это время бедная девушка была в кладовке…
– Обычно кто-нибудь заглядывает в этот чулан?
– Нет, там просто хранили всякий хлам. Шляпы и пальто висят в маленькой гардеробной направо от двери, когда вы заходите. Поэтому в эту кладовку порой не заглядывали месяцами.
– Понятно. И вы не заметили ничего необычного, ничего странного, когда вернулись?
Её голубые глаза широко открылись.
– Ах, нет, инспектор, ничего такого. Все было как обычно. Вот что ужасно во всем этом.
– А за неделю до этого?
– Вы имеете в виду тот день, когда миссис Симмингтон..
– Да.
– О… это было ужасно, ужасно!
– Да, я понимаю. Вы тогда тоже отсутствовали во второй половине дня?
– Да, я всегда беру мальчиков на прогулку, если погода хорошая. Мы занимаемся уроками по утрам. Я помню, мы дошли до верескового поля, очень долгий путь. Я боялась, что мы слишком поздно вернулись, потому что, когда мы подошли к калитке, я увидела мистера Симмингтон, который возвращался из офиса по другой стороне улицы. Я даже не успела поставить чайник, а было уже без десяти пять.
– Вы не зашли к миссис Симмингтон?
– Нет. Я никогда этого не делала. Она всегда отдыхала после ленча. У нее бывали приступы невралгии, и обычно они начинались после еды. Доктор Гриффит прописал ей какие-то таблетки. Она обычно ложилась и пыталась уснуть.
Нэш сказал как бы между прочим:
– Итак, никто не заносил ей почту?
– Вечернюю почту? Нет, я заглядываю в ящик и кладу письма на стол в холле, когда возвращаюсь. Но очень часто миссис Симмингтон спускалась и брала почту сама. Она спала не всё послеобеденное время. Обычно она вставала около четырех.
– Вы не подумали ничего плохого, когда она не вышла в тот вечер?
– Ах, нет, я бы и представить не смогла такого. Мистер Симмингтон повесил свое пальто в холле, и я сказала: «Чай еще не готов, но чайник почти закипел». Он кивнул и позвал: «Мона, Mона». И поскольку миссис Симмингтон не отвечала, он поднялся в её спальню, и это должен был быть для него ужасный удар. Он позвал меня, я пришла, и он сказал: «Уведите детей!». Потом он позвонил доктору Гриффиту, И мы совсем забыли о чайнике. У него сгорело дно. О боже, это было страшно, а она была так счастлива и бодра во время ленча.