Чтение онлайн

Джоанна очень мила со слугами, и в большинстве своем они ее любят, но ей никогда не удавалось сломать лед между собой и Партридж.

–  Это нехорошо, детка, - сказал я, когда Партридж ушла и Джоанна вышла ко мне на веранду. - Никто не оценил твоего сочувствия и мягкости. Для Партридж существуют лишь незыблемые старые обычаи, и все должно происходить так, как положено в доме джентльмена.

–  Я никогда не слышала о такой тирании, чтобы слугам не позволяли даже встретиться со своими друзьями, сказала Джоанна. - Все это очень хорошо, Джерри, но не может же им нравиться, когда с ними обращаются, как с черными

рабами.

–  Очевидно, нравится, - заметил я. - По крайней мере, таким, как Партридж.

–  Я не могу понять, почему она меня не любит. Большинство людей относятся ко мне с симпатией.

–  Вероятно, она презирает тебя как особу, не соответствующую статусу хозяйки. Ты никогда не засовываешь руку в полку, чтобы обнаружить следы пыли. Ты никогда не заглядываешь под матрасы. Ты не спрашиваешь, куда делись остатки шоколадного суфле и никогда не заказываешь настоящего хлебного пудинга.

–  Фу! - фыркнула Джоанна.

Она продолжала с заметной грустью:

–  Мне сегодня с самого утра не везет. Я вызвала презрение у нашей Эми за то, что не разбираюсь в овощах. Отвергнута Партридж за то, что поступаю по-человечески. Я лучше пойду в сад и наемся червяков.

–  Меган уже там, - сказал я.

Меган действительно несколько минут назад рассеянно направилась в сад, и теперь стояла в середине лужайки, похожая на притаившуюся птицу, ожидающую корма. Вскоре она, однако, вернулась к нам и сказала ни с того ни с сего:

–  Я должна сообщить, что сегодня мне нужно вернуться домой.

–  Что? - Я был встревожен.

Она продолжала с пылающим лицом, но при этом с особой нервозной настойчивостью:

–  Это очень трогательно с вашей стороны, что вы меня пригласили, я причинила вам ужасные неудобства, но мне здесь очень понравилось. Только теперь я должна вернуться, потому что в конце концов ведь там мой дом, и нельзя покинуть его навсегда. Поэтому я решила вернуться сегодня утром.

Мы с Джоанной пытались ее отговорить, но она была непреклонна, и наконец Джоанна вызвала машину. Меган поднялась наверх и вернулась через несколько минут, собрав свои вещи.

Единственным человеком, которого это порадовало, была Партридж. На ее суровом лице появилось подобие улыбки. Она всегда недолюбливала Меган.

Я стоял посреди лужайки, когда Джоанна вернулась.

Она спросила, не воображаю ли я, что превратился в солнечные часы.

–  Почему?

–  Ты стоишь, как садовая статуя. Некому только повесить на тебя циферблат, чтобы отмечать часы по солнцу. И ты мрачен, как туча.

–  Я не в настроении. Сначала Эми Гриффит, затем бегство Меган. Я собирался взять ее на прогулку в Лепи Тор.

–  С ошейником и поводком, я полагаю? - сказала Джоанна.

–  Что?

Джоанна, заворачивая за угол дома в палисадник, повторила громко и четко:

– С ошейником и поводком, я полагаю? Я сказала именно так. Хозяин потерял свою собаку. Вот что с тобой произошло.

Должен признаться, что я был расстроен той внезапностью, с которой Меган нас покинула. Вероятно, она как-то вдруг почувствовала, что мы ей надоели. В конце концов, подобная жизнь не слишком увлекательна для молодой девушки. Дома с ней будут дети и Элси Холлэнд.

Я услышал, как возвращается

Джоанна, и быстро ушел, не дожидаясь ее еще более грубых реплик насчет солнечных часов.

Оуэн Гриффит заехал на машине как раз перед ленчем, и садовник уже ждал его со своей овощной продукцией. Пока старый Адамс переносил все это в машину, я повел Оуэна в дом что-нибудь выпить. Он не собирался оставаться на ленч. Когда я вошел с шерри, я застал Джоанну за исполнением её плана.

Теперь она не проявляла никаких признаков враждебности. Она свернулась в уголке софы и буквально мурлыкала, одолевая Оуэна вопросами о его работе, о том, нравится ли ему быть врачом-практиком, не собирается ли он специализироваться. Профессия врача казалась ей теперь одной из самых увлекательных.

Говорите о ней все, что хотите, но Джоанна прекрасный, воистину с божьим даром, слушатель. А после того, как она выслушала столь многих претендентов в гении, которые рассказывали ей, как их не оценили, слушать Оуэна было легче легкого. К тому времени, как мы перешли к третьему стаканчику шерри, Гриффит рассказывал ей о какой-то непонятной реакции или поражении организма в столь научных терминах, что никто, кроме его приятелей-врачей, не смог бы понять ни слова, но Джоанна изображала глубокое понимание и полнейшую заинтересованность.

Я вдруг почувствовал что-то вроде угрызений совести.

Со стороны Джоанны это было совсем уж непорядочно. Гриффит был слишком славным парнем, чтобы играть с ним в столь легкомысленные игры. В женщинах действительно есть что-то дьявольское. Я незаметно взглянул на Гриффита, на его длинный волевой подбородок и четкий контур рта. Теперь у меня не было уверенности, что Джоанне все удастся устроить по-своему. В любом случае мужчине не следует позволять женщинам делать из него дурака. Это его дело, если он позволяет.

Джоанна сказала:

–  Я вам советую передумать и остаться с нами позавтракать, доктор Гриффит.

Доктор Гриффит немного покраснел и признался, что готов, только вот сестра будет ждать его возвращения.

–  Мы позвоним ей и все объясним, - торопливо сказала Джоанна и тут же вышла в холл, чтобы это исполнить. Мне показалось, что Гриффиту слегка не по себе, и я догадался, что он побаивается своей сестрицы.

Джоанна вернулась, сияя улыбкой, и сообщила, что все в порядке. И Оуэн Гриффит остался на завтрак. Казалось, это доставило ему удовольствие. Мы болтали о книгах и спектаклях, о мировой политике, музыке, живописи и современной архитектуре. Мы совсем не говорили ни о Лимстоке, ни об анонимных письмах, ни о самоубийстве миссис Симмингтон. Мы ушли от всего этого, и я подумал, что Оуэн чувствовал себя счастливым. Его темное грустное лицо засветилось, и он обнаружил незаурядный ум.

Когда он ушел, я сказал Джоанне:

–  Этот парень слишком хорош для твоих трюков.

–  Ах, вот как ты заговорил! Вы, мужчины, все заодно.

–  Для чего ты за ним охотишься, Джоанна? Из-за ущемленного самолюбия?

– Может быть, - сказала моя сестра.

После обеда мы должны были идти на чай к мисс Бартон в ее деревенский дом. Мы отправились туда пешком, потому что я чувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы подняться на холм на обратном пути.