Отравленное перо
Шрифт:
Мы на несколько минут погрузились в почтительное молчание. Потом я сказал:
– Пишущая машинка - ваш главный козырь, не так ли? Найти ее будет нетрудно в таком маленьком местечке, как это.
Инспектор Грейв грустно покачал головой.
– Вот в этом вы ошибаетесь, сэр.
– С пишущей машинкой, - заметил суперинтендант Нэш, - все получилось даже слишком легко. Это старая машинка из оффиса мистера Симмингтона, переданная им женскому институту, где, я должен сказать, пользоваться ею может каждый. Местные дамы часто заходят в этот институт.
– А вы не можете сказать
Грейв кивнул.
– Да, это можно было бы сделать, но все эти конверты были напечатаны одним пальцем.
– Значит, это неизвестное лицо не умеет печатать на машинке?
– Нет, я бы этого не сказал. Я скорее склонен думать, что это человек, умеющий печатать, но не желающий, чтобы мы об этом узнали.
– Кто бы ни сочинял эти письма, он весьма хитер, - заметил я.
– Да, эта особа хитра, сэр, очень хитра, - подтвердил Грейв. - Владеет всеми уловками своего ремесла.
– Я не могу представить, чтобы у кого-нибудь из здешних буколических женщин хватило на это мозгов.
Грейв многозначительно кашлянул.
– Боюсь, что я недостаточно ясно выразился. Эти письма написаны образованной женщиной.
– Вы думаете, настоящей леди?
Слово вырвалось неожиданно. Я уже много лет не пользовался этим словом - «леди». Но теперь оно само собой слетело с моих губ, как отзвук далеких времен, когда моя бабушка с невольной надменностью в голосе говорила: «Разумеется, она не леди, дорогой». Нэш понял меня сразу. Слово «леди» еще что-то значило для него.
. - Это не обязательно леди, - заметил он. - Но определенно не простая деревенская женщина. Они здесь большей частью косноязычны, не могут правильно говорить и связно выразить свои мысли.
Я молчал, потому что был потрясен. Общество здесь было столь немногочисленным. Бессознательно я отождествлял автора письма с миссис Клит или ей подобной - злой и хитрой полуведьмой.
Симмингтон выразил мою мысль словами. Он резко сказал:
– Но это сужает круг до дюжины людей из всей округи!
– Да, так и есть.
– Я не могу в это поверить.
Потом, с некоторым внутренним сопротивлением, глядя прямо перед собой, как будто сам звук собственных слов был ему неприятен, он сказал:
– Вы слышали, что я говорил во время расследования. Если вы можете подумать, что мое заявление было продиктовано желанием защитить память моей жены, я был бы рад повторить его теперь: я убежден, что обвинения в том письме были абсолютно ложны. Я знаю точно, что это ложь. Моя жена была очень чувствительной женщиной и… вы могли бы да же счесть это излишней щепетильностью с ее стороны. Такое письмо должно было вызвать у нее шок, а она была слаба здоровьем.
Грейв тут же ответил:
– Похоже, что вы правы, сэр. Ни одно из этих писем не демонстрирует подлинной осведомленности. Это просто голые обвинения. В них не содержалось попытки шантажа. И не похоже, чтобы они были продиктованы религиозным фанатизмом, как некоторые из тех, что к нам попадают. Они выражено скандальны и злобны. И это может нам помочь выйти на автора.
Симмингтон поднялся. Хотя он был сухим и сдержанным человеком, губы его
дрожали.– Я надеюсь, что вы скоро разыщете ведьму, которая писала эти письма. Она убила мою жену так же безошибочно, как если бы вонзила в нее нож. - Он помолчал. - Интересно, что она теперь чувствует?
Он вышел, и вопрос этот остался без ответа.
– Действительно, что она сейчас чувствует? - спросил я Нэша. Мне казалось, что ответ был в его компетенции.
– Бог его знает. Наверное, испытывает угрызения совести. С другой стороны, может случиться так, что она наслаждается своим могуществом. Смерть миссис Симмингтон только усилила ее манию.
– Надеюсь, что это не так, - сказал я, невольна поёжившись. - Если это так, то она…
Я колебался, и Нэш закончил фразу за меня:
– Она постарается все это повторить? Это, мистер Бэртон, было бы всего лучше для нас. Вспомните, повадился кувшин по воду ходить…
– Она сумасшедшая, если будет это продолжать! - воскликнул я.
– Она займется этим вновь, - сказал Грейв. - Они всегда так поступают. Это, видите ли, порок, они не могут от него избавиться.
Я с отвращением тряхнул головой и спросил, нельзя ли мне выйти подышать воздухом, если я больше не нужен. Казалось, все вокруг было отравлено злом.
– Больше никаких вопросов нет, мистер Бэртон, - сказал Нэш. - Только наблюдайте внимательно и собирайте как можно больше информации, то есть узнавайте у каждого, не получил ли он новых писем.
Я кивнул.
– Полагаю, что каждый из местных жителей получил хотя бы один из этих мерзких пасквилей, - заметил я.
– Я тоже так думаю, - сказал Грейв. Он слегка наклонился ко мне и спросил: - Вы не знаете хоть одного человека. который наверняка не получал письма?
– Какой странный вопрос! Люди в общем-то не склонны делиться со мной своими секретами.
– Нет, нет, мистер Бэртон, я не это имею в виду. Я просто хочу узнать, не знаете ли вы хоть одного человека, который, насколько вам известно, не получал анонимного письма.
– Ну, что ж, - я несколько колебался, - в какой-то мере знаю.
И я повторил свою беседу с Эмили Бартон и то, что она сказала. Грейв выслушал мою информацию с невозмутимым видом.
– Отлично! Это может оказаться полезным. Я возьму это на заметку.
Я вместе с Оуэном Гриффитом вышел в полуденный зной.
Здесь, на улице, я начал громко возмущаться:
– Разве подходит это место человеку, который должен полеживать на солнце и зализывать свои раны? Это место пропитано смердящим ядом, а выглядит таким мирным и невинным, как сад Эдема.
– Даже там, - сухо заметил Оуэн, - был змей.
– Послушайте, Гриффит, они что-нибудь знают? Есть у них хоть какая-то идея?
– Я не знаю. Полиция владеет превосходной техникой. техникой. Они кажутся такими искренними, а по существу ничего вам не говорят.
– Да. Этот Нэш - приятный парень.
– И очень способный.
– Если здесь есть какой-то маньяк, вы-то должны знать об этом, - сказал я с упреком.
Гриффит покачал головой. Он выглядел растерянным. Даже более того - обеспокоенным. Я подумал, что у него могут быть некие подозрения.