Открытие Индии
Шрифт:
Если английское правительство в Индии неохотно соглашалось на обучение индийцев английскому языку, то ученые брахманы еще больше возражали, хотя и по иным соображениям, против обучения англичан санскриту. Когда сэр Уильям Джонс, уже ставший лингвистом и ученым, прибыл в Индию в качестве члена Верховного суда, он выразил желание изучить санскрит. Однако ни один брахман не согласился обучать чужеземца и незваного гостя этому священному языку, даже несмотря на предложенное солидное вознаграждение. В конце концов Джонсу с большим трудом удалось повлиять не на брахмана, а на вайдью — практикующего врача, который согласился обучать его, но на предъявленных им особых и строгих условиях. Джонс был согласен на любые требования,— так велико было его стремление изучить древний язык Индии. Санскрит очаровал его, а особенно открытие древней индийской драмы. Именно благодаря трудам и переводам Джонса Европа впервые получила представление о некоторых сокровищах санскритской литературы. В 1784 году сэром Уильямом Джонсом было организовано Бенгальское азиатское общество, впоследствии переименованное в Королевское азиатское общество. Индия в неоплатном
Появление и применение печатной машины явилось большим стимулом для развития народных индийских языков. Некоторые из этих языков — хинди, бенгали, гуджарати, маратхи, урду, тамильский и телугу — не только вошли в употребление с давних пор, но на них были написаны и литературные произведения. Многие из книг на этих языках были широко известны массам. Почти всегда это были эпические произведения, поэмы или сборники песен и стихов, которые легко запоминались. Фактически прозы на этих языках в тот период не было. Серьезные труды почти всегда появлялись лишь на санскрите или на персидском языке; предполагалось, что каждый культурный человек знает один из них. Эти два классических языка играли ведущую роль и тем препятствовали развитию народных языков индийских провинций. Издание книг и газет разбило сдерживающие оковы классических языков, и сейчас же вслед за этим начала развиваться проза на языках провинций. Первые христианские миссионеры, особенно члены баптистской миссии в Серампуре, в значительной степени способствовали этому процессу. Они основали первые частные типографии, и их усилия по переводу Библии прозой на индийские языки увенчались значительным успехом.
При работе с хорошо известными и сложившимися языками не встречалось затруднений, но миссионеры не остановились на этом и, взявшись за овладение некоторыми второстепенными и слабо развитыми языками, способствовали их формированию, составляя грамматики и словари этих языков. Они даже занимались диалектами первобытных горных и лесных племен, введя у них письменность. Стремление христианских миссионеров перевести Библию на все существующие языки привело, таким образом, к развитию многих индийских языков. Деятельность христианских миссионеров в Индии не всегда была замечательной или достойной похвалы, но в этом отношении, так же как и в сборе фольклора, они, несомненно, оказали большую услугу Индии.
Нежелание Ост-Индской компании распространять просвещение было обоснованным, так как еще в 1830 году группа студентов Индусского колледжа в Калькутте (где обучали только санскритскому, но не английскому языку) потребовала некоторых реформ. Они требовали ограничить политическую власть Компании и ввести бесплатное и обязательное обучение. Бесплатное обучение было хорошо известно в Индии с самых древних времен. Это обучение было традиционным, не весьма совершенным или полезным, но доступным для бедных студентов, которые не должны были ничего платить, не считая некоторых личных услуг учителю. В этом отношении у индусов и мусульман были одинаковые традиции.
В то время как распространению нового просвещения ставили умышленные препятствия, старая система обучения в Бенгалии была в значительной мере уничтожена. Когда англичане захватили власть в Бенгалии, там существовало очень большое количество муафи, то есть свободных от налогообложения земельных пожалований. Многие из них принадлежали отдельным лицам, но большинство было даровано учебным заведениям. За счет этих участков кормилось большое число начальных школ старого типа, а также некоторые высшие учебные заведения, где обучение велось главным образом на персидском языке. Ост-Индская компания стремилась к быстрейшему обогащению для уплаты дивидендов своим акционерам в Англии, и требования ее директоров были постоянными и настойчивыми. В силу этого была принята преднамеренная политика, ставившая своей целью возврат и конфискацию этих земель — муафи. Потребовали представления точных доказательств первоначального пожалования, но старые санады и документы были давно либо потеряны, либо съедены термитами; поэтому муафи были отобраны, и их прежние владельцы выселены, а школы и колледжи лишились этих дарованных им земель. Это затронуло огромную территорию, и многие старинные роды были разорены. Учебные заведения, которые существовали за счет этих муафи, перестали функционировать, и большое число преподавателей и других связанных с ними лиц лишились работы.
Этот процесс способствовал гибели старых феодальных классов Бенгалии, как мусульман, так и индусов, равно как и тех классов, которые зависели от них. Особенно сильно это отразилось на мусульманах, поскольку у них сохранилось в целом больше феодальных традиций, чем у индусов, и к тому же они были главными владельцами муафи. Среди индусов насчитывалось гораздо большее число людей, принадлежавших к буржуазии, которые занимались торговлей, коммерцией и овладели различными профессиями. Эти люди были более восприимчивы и охотнее приобщались к английскому образованию. Они были также более полезны англичанам для замещения низших должностей. Мусульмане сторонились английского образования и в Бенгалии не пользовались благосклонностью английских правителей, которые опасались, что остатки старого правящего класса могут причинить им неприятности. Бенгальские индусы, таким образом, на первых порах пользовались почти монопольным правом на замещение мелких должностей в правительственных
учреждениях, и их же посылали в северные провинции. Позднее на эту службу были приняты некоторые мусульмане, представители старых родов.Английское образование привело к расширению кругозора индийцев, к восхищению английской литературой и институтами, к возмущению против некоторых обычаев и сторон индийской жизни и к растущему требованию политических реформ. Новая интеллигенция возглавила политическую агитацию, которая выразилась главным образом в представлении петиций правительству. Получившие английское образование интеллигенты и чиновники образовали, по существу, новый класс, впоследствии появившийся во всех частях Индии, класс, находившийся иод влиянием западной мысли и обычаев и в значительной мере оторванный от народных масс. В 1852 году в Калькутте была учреждена Англо-индийская ассоциация. Она являлась одним из предшественников Индийского Национального конгресса, и все же целее поколение должно было сойти со сцены, прежде чем в 1885 году этот Конгресс был создан. Этот промежуток ознаменован восстанием 1857—1858 годов, его подавлением и его последствиями. Большое различие между положением Бенгалии и положением Северной и Центральной Индии в середине 19 столетия подчеркивается тем обстоятельством, что в то время как в Бенгалии новая интеллигенция (главным образом индусская) находилась под влиянием английских идей и литературы и ожидала от Англии политических конституционных реформ, другие области были охвачены духом восстания.
В Бенгалии отчетливее, чем где бы то ни было, можно проследить первые результаты английского господства и западного влияния. Прежняя аграрная система была совершенно подорвана, и старые феодальные классы были почти уничтожены. На смену им пришли новые землевладельцы, чьи органические и традиционные связи с землей были значительно слабее; у них было мало добродетелей и большинство недостатков старых феодальных помещиков. Крестьянство страдало от голодай разнообразных форм грабежа и было доведено до крайней нищеты. Класс ремесленников был почти уничтожен.На этом шатком и расколотом фундаменте выросли новые группы и классы — результат английского владычества,— связанные с англичанами многочисленными узами. Это были купцы, которые фактически являлись посредниками английской торговли и промышленности и наживались на остатках, ненужных этой промышленности. Это были также мелкие государственные чиновники и интеллигенция, получившие английское образование; как те, так и другие ожидали содействия прогрессу от английских властей и находились в той или иной степени под влиянием западных идей. Среди них нарастал дух протеста против окостеневших обычаев и социального строя индусского общества. Они искали вдохновения в английском либерализме и английских институтах.
Такова была перемена, происшедшая в высших слоях индусского населения Бенгалии. Основная масса этого населения не была затронута непосредственно, и даже индусские лидеры, вероятно, редко вспоминали о массах. Мусульмане, за исключением нескольких лиц, вообще не были затронуты этим влиянием и сознательно держались в стороне от нового просвещения. Они еще раньше отстали в экономическом отношении, а впоследствии это еще усилилось. 19 век дал плеяду блестящих индусских деятелей в Бенгалии, однако в это время вряд ли существовал хоть один сколько-нибудь выдающийся мусульманский лидер в Бенгалии. Что касается народных масс, то едва ли между индусами и мусульманами имелась какая-либо существенная разница; их нельзя было отличить друг от друга по обычаям, образу жизни, языку, для них были характерны общая нищета и общие несчастья. Нигде в Индии религиозные и иные различия между индусами и мусульманами всех классов не были так мало заметны, как в Бенгалии. Вероятно, 98 процентов мусульман, обычно из самых низших слоев общества, в прошлом исповедовали индуизм. По численности мусульмане, вероятно, несколько превосходили индусов. (В настоящее время в Бенгалии существует следующее соотношение: 53 процента мусульман, 46 процентов индусов, 1 процент прочих.)
Все эти первые последствия знакомства с англичанами и различные экономические, социальные, интеллектуальные и политические движения, которые оно вызвало в Бенгалии, проявлялись и в других областях Индии, но в меньшей степени. Распад старого феодального строя и экономики проходил там с меньшей полнотой и более постепенно. Этот строй энергично сопротивлялся и сохранился до некоторой степени даже после крушения. Мусульмане в Верхней Индии в культурном и экономическом отношении значительно превосходили своих единоверцев в Бенгалии, но даже они сторонились западного образования. Индусы легче приспособились к этому образованию, и западные идеи оказали на них большее влияние. На низших правительственных должностях и среди людей умственного труда было гораздо больше индусов, чем мусульман. Только в Пенджабе это различие было менее заметно.
Восстание 1857—1858 годов вспыхнуло и было подавлено, но Бенгалия почти не была затронута им. На протяжении 19 столетия новый, получивший английское образование класс (главным образом из индусов) с восхищением взирал на Англию и рассчитывал на прогресс с ее помощью и при ее сотрудничестве. Это был период культурного возрождения и значительного развития бенгальского языка, а лидеры Бенгалии выдвинулись как руководители политической жизни Индии.
Некоторое представление об этой вере в Англию, которая владела в тот период умами бенгальцев, а также о протесте против древнего социального кодекса можно получить из волнующего послания Рабиндраната Тагора, написанного им в день своего восьмидесятилетия (май 1941 года), за несколько месяцев до смерти. «Когда я обращаю свой взор,— говорит он,— на длинную вереницу лежащих позади годов и передо мною в четкой перспективе возникает история моего развития с юных лет, меня поражает та перемена, которая произошла как в моем собственном сознании, так и в психологии моих соотечественников,— перемена, в которой кроется причина глубокой трагедии.