Открытие Индии
Шрифт:
Таким образом начался процесс индианизации административной машины в ее подчиненных звеньях, но вся истинная власть и инициатива были сосредоточены в руках английского персонала. По мере того как распространялось английское образование, бенгальцы утеряли фактическую монополию на службу в администрации, и как в судебный, так и в исполнительный аппарат пришли другие индийцы. Такая индианизация стала самым эффективным методом укрепления английского владычества. Возникла гражданская армия, и повсюду появились гарнизоны, а это было даже важнее, чем оккупационная армия. Среди этой гражданской армии имелись способные патриотичные и националистически настроенные люди, но, подобно солдату, который как личность также может быть патриотичным, они были связаны армейским уставом и дисциплиной, а расплата за неподчинение, дезертирство и мятеж была тяжела. Не только создание этой гражданской армии, но и надежда и перспектива попасть в нее влияли на огромное, все возраставшее число других индийцев и деморализовали их. Служба в этой армии давала известный престиж, обеспечение и пенсию по окончании срока службы, а в случае проявления достаточного раболепия к начальству другие недостатки не имели значения. Эти гражданские служащие были посредниками между английскими властями и народом, и если перед
Отсутствие других областей работы, других возможностей заработать на пропитание придавало особое значение правительственной службе. Редко кому удавалось стать адвокатом или врачом, но даже тогда это не означало еще успеха. Промышленности почти не существовало. Торговля была в основном в руках определенных наследственных групп, которые проявляли особые способности к ней и помогали друг другу. Новое образование не давало подготовки к торговле или промышленности; его главной целью была подготовка к правительственной службе. Образование было настолько ограниченным, что предоставляло мало возможностей для получения специальности; других общественных учреждений почти не существовало. Итак, оставалась правительственная служба, и по мере того, как из колледжей выливался поток окончивших, даже растущий государственный аппарат не мог поглотить их всех, и возникла жестокая конкуренция. Безработные выпускники колледжей и другие образовали резерв, из которого правительство всегда могло выбирать; они были потенциальной угрозой для обеспеченности даже тех, кто работал. Таким .разом, английское правительство в Индии стало не только самым крупным, но фактически единственным крупным предпринимателем (включая железные дороги). Возникла громадная бюрократическая машина, строго руководимая и управляемая сверху. Эти огромные возможности предоставления мест использовались в целях укрепления английской власти над страной, для подавления несогласных и недовольных элементов и для поощрения соперничества и разногласий среди различных групп, жадно стремящихся поступить на правительственную службу. Это вело к деморализации и конфликту, и правительство могло натравливать одну группу ка другую.
Политика равновесия и противопоставления умышленно насаждалась и в индийской армии. Различные группы распределялись таким образом, чтобы помешать росту среди них чувства национального единства, и поощрялась верность своему племени и своей религии и свойственным им кличам и значкам. Прилагались все усилия для того, чтобы изолировать армию ст народа, и даже обыкновенные газеты не допускались в индийские войска. Все командные должности сохранялись в руках англичан, и ни один индиец не мог получить королевского патента на офицерский чин. Неопытный английский младший офицер командовал старейшим и опытнейшим индийским офицером, не имеющим патента, или теми, кто имел так называемые вице-королевские патенты на офицерский чин. Ни один индиец не мог служить в штабе, разве лишь на должности мелкого клерка в бухгалтерии. В виде дополнительной предосторожности более эффективные виды вооружения не выдавались индийским частям; они сохранялись для английских войск в Индии. Во всех важнейших центрах Индии эти английские войска всегда держали наряду с индийскими полками; они служили в качестве «войск внутренней охраны» для подавления беспорядков и устрашения народа. В то время как эта внутренняя армия, в которой преобладал английский личный состав, служила в Индии в качестве оккупационной армии, большая часть индийских войск составляла часть действующей армии, предназначенной для службы за границей. Индийские войска комплектовались только из особых каст, главным образом в Северной Индии, которые назывались воинскими кастами.
Снова мы замечаем в Индии все то же внутренне присущее английскому господству противоречие. Осуществив политическое объединение страны и освободив таким образом новые динамические силы, которые не только думали о единой Индии, но и стремились к ее освобождению, английское правительство попыталось расколоть то самое единство, которое оно помогло создать. Тогда этот раскол не мыслился в политическом отношении как расчленение Индии; его целью было ослабить националистические элементы, с тем чтобы английские власти могли господствовать над всей страной. Но это была, тем не менее, попытка внести раскол путем придания индийским княжествам большего значения, чем то, которым они когда-либо пользовались, путем поощрения реакционных элементов в расчете на их поддержку, путем поощрения разногласий и натравливания одной группы на другую, путем поддержки раскольнических тенденций, используя религиозные или провинциальные различия, и путем создания классов квислингов, которые боялись перемены, могущей поглотить их. С точки зрения иностранной империалистической державы такая политика была естественной и понятной, и удивляться ей было бы немного наивно, как бы вредна с индийской националистической точки зрения она ни была. Но об этой политике раскола следует помнить, если мы хотим понять последующие события. Из этой политики возникли те «важные элементы в национальной жизни Индии», о которых нам так часто напоминают теперь; они были созданы и поощрялись в целях внесения разногласий и раскола, а теперь нас призывают к взаимному согласию.
Вследствие этого естественного союза английской власти с реакционерами в Индии она стала покровителем и сторонником многих вредных обычаев и практики, которые она в других случаях осуждала. Индия была скована обычаями, когда пришли англичане, а тирания старого обычая — часто ужасная вещь. Все же обычаи меняются и вынуждены приспосабливаться в известной мере к изменившейся обстановке. Индусский закон был в основном обычаем, и когда обычай менялся, закон также применялся иным образом. Не было, по существу, ни одной статьи индусского закона, которая не могла быть изменена обычаем. Англичане заменили это гибкое обычное право судебными решениями, основанными на старых текстах, и эти решения стали прецедентами, которых следовало строго придерживаться. Теоретически это было преимуществом, так как обеспечивало большее единообразие и уверенность. Но в том виде, как это применялось, это привело к сохранению древнего закона, не модифицированного последующими обычаями. Так старый закон, который в некоторых деталях и в различных местностях был изменен обычаем и являлся в силу этого устаревшим, теперь застыл, и всякое стремление изменить его общепринятым, обычным путем подавлялось. Попрежнему имелась возможность для какой-либо
группы доказать существование обычая, отвергающего закон, но в суде это было чрезвычайно трудно. Изменение могло прийти только с помощью издания новых законов, но английское правительство, которое являлось законодательной властью, не имело никакого желания вызвать антагонизм консервативных элементов, на чью поддержку оно рассчитывало. Когда впоследствии выборным собраниям были частично предоставлены некоторые законодательные полномочия, то всякая попытка ввести в закон социальные реформы встречала неодобрение властей и решительно отвергалась.РОСТ ПРОМЫШЛЕННОСТИ. ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ
Постепенно Индия оправлялась от последствий восстания 1857—1858 годов. Несмотря на английскую политику, действовали могучие силы, изменяя Индию, и появлялось новое социальное сознание. Политическое единство Индии, связь с Западом, технические успехи и даже несчастье общего подчинения привели к возникновению новых течений мысли, к медленному развитию промышленности и подъему нового движения за национальную свободу. Пробуждение Индии было двояким: она надеялась на Запад, и в то же время она всматривалась в себя и свое собственное прошлое.
Появление железных дорог в Индии показало преимущества индустриального развития; до этого проявлялась только отрицательная сторона этого развития в виде промышленных товаров из Англии. В 1860 году была отменена пошлина на импортируемые машины, введенная для того, чтобы помешать индустриализации Индии, и начала развиваться крупная промышленность, главным образом с английским капиталом. Первой появилась джутовая промышленность в Бенгалии, работавшая в основном на город Данди в Шотландии; гораздо позднее выросли хлопчатобумажные фабрики в Ахмадабаде и Бомбее, главным образом с индийским капиталом и принадлежавшие индийцам; затем появилась горная промышленность. Английское правительство в Индии продолжало ставить препятствия, и была введена пошлина на индийские хлопчатобумажные товары, чтобы помешать им конкурировать с ланкаширскими тканями даже в самой Индии. Проводимая правительством Индии политика полицейского государства ярче всего выявилась в том, что в Индии до 20 века не было ни департамента сельского хозяйства, ни департамента торговли и промышленности. Департамент сельского хозяйства был наконец основан в системе центрального правительства, кажется, только благодаря денежному пожертвованию на улучшение сельского хозяйства Индии, сделанному одним посетившим Индию американцем. (Даже теперь этот департамент очень невелик.) Вскоре затем, в 1905 году, был создан департамент торговли и промышленности. И тогда деятельность этих департаментов была очень незначительной. Рост промышленности был искусственно ограничен, а естественное развитие Индии было задержано.
Хотя массы Индии были ужасающе бедны и все больше нищали, крохотная верхушка общества процветала в новых условиях и накапливала капитал. Именно эта группа требовала политических реформ и возможностей для вложения своих капиталов. В политической области в 1885 году был создан Индийский Национальный конгресс. Торговля и промышленность росли медленно, и интересно отметить, что в них были заняты преимущественно те слои общества, для которых это было наследственной профессией в течение сотен лет. Ахмадабад, новый центр текстильной промышленности, был знаменитым ремесленным и торговым центром в эпоху Моголов и даже ранее и тогда уже вывозил свою продукцию в иноземные государства. Крупные купцы Ахмадабада имели собственные корабли для этой морской торговли с Африкой и странами Персидского залива. Броч, морской порт, находящийся недалеко от Ахмадабада, был хорошо известен еще в грекоримский период.
Жители Гуджарата, Катхиавара и Кача с древних времен были торговцами, ремесленниками, купцами и мореплавателями.
Много перемен произошло в Индии, но они продолжали свои старые занятия, приспосабливаясь к новым условиям. Теперь они являются выдающимися руководителями промышленности и торговли. Их религия или перемена религии не имели значения. Парсов, впервые поселившихся в Гуджарате тысячу триста лет назад, можно с этой точки зрения считать гуджаратцами (их языком уже давно стал язык гуджарати). У мусульман самыми видными сектами, занятыми промышленной и деловой деятельностью, являются ходжи, мемоны и бохра. Все они в прошлом исповедовали индуизм, и все вышли из Гуджарата, Катхиавара или Кача. Все эти гуджаратцы не только господствуют в промышленной и деловой жизни Индии, но действуют и в Бирме, и на Цейлоне, и в Восточной Африке, и в Южной Африке и в других чужеземных странах.
Марвари из Раджпутаны контролировали внутреннюю торговлю и финансы, и их можно было встретить во всех жизненных центрах Индии. Были среди них и крупные денежные тузы, были и мелкие деревенские менялы; векселя хорошо известного марварийского банкирского дома принимали повсюду в Индии и даже за границей. Марвари и ныне еще представляют крупный денежный капитал, но теперь принимают участие и в промышленности.
У синдхов, на северо-западе, также были старые торговые традиции, и из своего центра в Шикарпуре или Хайдарабаде на Инде они распространяли свою деятельность на Среднюю и Малую Азию и в другие страны. В настоящее время (то есть до войны) вряд ли существует в мире хоть один порт, где бы нельзя было увидеть одну или несколько лавок синдхов. Некоторые пенджабцы также давно по традиции занимаются деловой деятельностью.
Четти из Мадраса также с древних времен руководили деловой и особенно банковской деятельностью. Слово «четти» произошло от санскритского слова «шрешти» — глава купеческой гильдии. Распространенное название купца или ростовщика «сетх» также произошло от «шрешти». Мадрасские четти играли важную роль не только в Южной Индии, но распространились и по всей Бирме, даже в самых отдаленных деревнях.
Внутри каждой провинции ремесло и торговля также были преимущественно в руках старого класса вайшья, который занимался коммерческой деятельностью в течение бесчисленных поколений. Они были розничными и оптовыми торговцами и ростовщиками. В каждой деревне имелась лавка банья, где велась торговля всем необходимым для деревенской жизни и жители деревни могли получить ссуду на весьма выгодных для ростовщика условиях. Сельская кредитная система была почти целиком в руках этих банья. Они распространили свою деятельность даже на северо-западную территорию независимых племен и занимали там важные посты. По мере того как росла нищета, быстро нарастала также сельскохозяйственная задолженность; ростовщические заведения имели закладные на землю и в конце концов приобрели значительную площадь. Так ростовщик стал одновременно помещиком.