Открытие Индии
Шрифт:
Ясно, что Индия всегда располагала обильным материалом для развития промышленности — административным и техническим персоналом, квалифицированными рабочими, даже некоторым капиталом, несмотря на непрерывную выкачку его из Индии. Историк Монтгомери Мартин, отвечая на запрос одной из комиссий английского парламента в 1840 году, заявил: «Индия в такой же степени промышленная, как и аграрная страна; и тот, кто стремится низвести ее на положение сельскохозяйственной страны, фактически стремится поставить ее на более низкую ступень цивилизации». Это именно то, что стремились осуществить англичане в Индии неуклонно и настойчиво, и мерилом их успехов является существующее положение в Индии после того, как они были ее деспотическими правителями в течение полутораста лет. С момента возникновения в Индии потребности к развитию современной промышленности (а я полагаю, что это произошло по крайней мере 100 лет назад) нас убеждали, что Индия является преимущественно аграрной страной и что в ее интересах сосредоточить свои усилия на сельском хозяйстве. Промышленное развитие страны может нарушить равновесие и пагубно отразиться на главной ее отрасли— сельском хозяйстве.
Сейчас трудно кому бы то ни было помешать промышленному развитию Индии, но даже теперь, при разработке какого-либо широкого плана, рассчитанного на достижение важных целей, наши английские друзья, которые продолжают расточать свои советы, предостерегают нас, что сельским хозяйством не следует пренебрегать и что ему должно быть отведено первое место. Как будто кто-либо из индийцев, обладающий хотя бы каплей разума, может игнорировать или недооценить сельское хозяйство или позабыть о крестьянине. Индийский крестьянин олицетворяет Индию больше, чем кто-либо другой; и именно от его прогресса и благосостояния будет зависеть прогресс Индии. Но наш кризис в сельском хозяйстве, при всей его тяжести, тесно связан с кризисом в промышленности, который его породил. Их нельзя разъединять и рассматривать отдельно, и необходимо устранить диспропорцию между сельским хозяйством и промышленностью.
В способности Индии к развитию современной промышленности можно убедиться по тем успехам, которых она добилась в тех случаях, когда ей предоставлялась такая возможность. Надо отметить, что эти успехи были достигнуты, несмотря на энергичное сопротивление английского правительства в Индии и акционеров в Англии. Впервые настоящая возможность для этого представилась Индии во время войны 1914—1918 годов, прекратившей приток английских товаров. Она воспользовалась этим, хотя и в сравнительно небольшой мере вследствие политики англичан. С этого момента на правительство оказывался постоянный нажим с требованием облегчить рост индийской промышленности путем устранения различных ограничений и специальных привилегий, которые препятствовали этому. Формально соглашаясь принять эту политику, правительство препятствовало всякому действительному росту промышленности, особенно тяжелой. Даже в Законе об управлении Индией 1935 года было особо оговорено, что индийские законодательные органы не могут препятствовать интересам английских промышленников в Индии. Довоенные годы ознаменовались неоднократными и энергичными попытками создать основные отрасли промышленности, в том числе тяжелую, но их тормозила официальная политика. Однако наиболее разительные примеры официальной обструкции имели место во время нынешней войны, когда требования, предъявлявшиеся войной к промышленности, имели первостепенное значение. Даже эти жизненно важные требования оказались недостаточными, чтобы побороть неприязнь англичан к развитию индийской промышленности. Эта промышленность выросла силой обстоятельств, но ее рост незначителен по сравнению с тем, каким он мог быть, или с ростом промышленности во многих других странах.
Первоначальное прямое сопротивление росту индийской промышленности уступило место косвенным методам, которые были столь же эффективны, подобно тому как прямое взимание дани сменилось махинациями с таможенными пошлинами, акцизными сборами, а также финансовой pi валютной политикой, которые способствовали обогащению Англии за счет Индии.
Длительное подчинение народа и лишение его свободы несут с собой много бедствий, и, возможно, величайшие из них в сфере духовной жизни — это деморализация и подрыв духовных сил нации. Их трудно оценить, даже когда они очевидны. Проще проследить и оценить экономический упадок нации. Когда мы обращаемся к экономической политике англичан в Индии, то видим, что современное обнищание индийского народа является ее неизбежным последствием. Нет никакой тайны в этой нищете; мы можем выявить ее причины и проследить те процессы, которые привели индийский народ к существующему положению.
ИНДИЯ ВПЕРВЫЕ СТАНОВИТСЯ ПОЛИТИЧЕСКИМ И ЭКОНОМИЧЕСКИМ ПРИДАТКОМ ДРУГОЙ СТРАНЫ
Установление английского владычества в Индии было для нее совершенно новым явлением, не сравнимым ни с каким другим вторжением, политическим или экономическим преобразованием. «Индия подвергалась вторжениям pi раньше, но со стороны завоевателей, которые оседали в пределах ее рубежей и становились частью ее жизни (подобно норманам в Англии или манчжурам в Китае). Она никогда не теряла своей независимости, никогда не была порабощена. То есть она никогда не была втянута в политическую и экономическую систему, центр тяжести которой лежал за пределами ее земли, никогда не была подчинена правящему классу, который был pi оставался чуждым ей по своему происхождению и характеру»80.
Раньше любой правящий класс, пришел ли он когда-то извне или был местного происхождения, принимал структурное единство индийской социальной и экономической жизни и старался приспособиться к ней. Он индианизировался и врастал корнями в почву страны. Новые правители были совершенно иными, их родиной была другая страна, и между ними и рядовым индийцем лежала огромная, непроходимая пропасть — различие традиций, взглядов, доходов, обычаев. Первые англичане в Индии, до некоторой степени оторванные от Англии, переняли многие индийские обычаи. Но это сближение было поверхностным, и даже от него сознательно отказались с улучшением средств сообщения между Индией и Англией. Считалось, что
английский правящий класс должен поддерживать свой престиж в Индии, чуждаясь индийцев, замыкаясь в своем кругу, сторонясь их, живя в собственном высшем мире. Существовало два мира — мир английских чиновников и мир миллионов индийцев, и между ними не было ничего общего за исключением взаимной ненависти друг к другу. В прошлом народы смешивались между собой или, по крайней мере, находили свое место в пределах системы, части которой органически зависели друг от друга. Теперь расизм был возведен в признанный символ веры, и это усугублялось тем обстоятельством, что господствующая раса обладала политической и экономической властью, бесконтрольной и не встречавшей помех.Мировой рынок, который создавался новым капитализмом, должен был при любых обстоятельствах повлиять на экономическую систему Индии. Самодовлеющая сельская община с ее традиционным разделением труда не могла более существовать в старой формз. Но происшедшая перемена не являлась следствием естественного развития и привела к расколу всей экономической и социальной основы индийского общества. Система, опиравшаяся на общественное одобрение и контроль и являвшаяся частью культурного наследия индийского народа, была внезапно и насильственно изменена, и была навязана другая система, управляемая извне, за пределами этого общества. Индия не вышла на мировой рынок, а превратилась в колониальный и аграрный придаток английского общественного строя.
Сельская община, которая до тех пор являлась основой индийской экономики, была расколота, утеряв как сбои экономические, так и административные функции. В 1830 году сэр Чарльз Меткаф — один из способнейших английских чиновников в Индии— охарактеризовал эти общины словами, которые неоднократно цитировались: «Сельские общины — это маленькие республики, имеющие почти все, что им необходимо, внутри себя и почти не зависящие от внешних сношений. Они, как видно, выживают там, где все остальное погибает. Этот союз сельских общин, каждая из которых образует маленькое государство в себе... в высокой степени благоприятствует их счастью и пользованию значительной долей свободы и независимости».
Уничтожение крестьянской промышленности явилось тяжелым ударом для этих общин. Равновесие между промышленностью и сельским хозяйством было нарушено,традиционное разделение труда уничтожено, и множество бездомных людей не могли быть приобщены к какой-либо коллективной деятельности. Еще более сильным ударом явилось введение системы постоянного заминдарства, изменившей все идеи о владении землей. В прошлом это была идея общинного владения — и не столько землей, сколько продуктами земли. Возможно, не осознав это в полной мере, а еще более вероятно, предприняв этот шаг умышленно, исходя из собственных интересов, английские губернаторы, сами представлявшие класс английских крупных помещиков, ввели в Индии нечто напоминавшее английскую систему. Вначале они передавали на короткие сроки сбор земельного налога откупщикам, то есть лицам, на которых была возложена ответственность за сбор земельного налога и уплату его правительству. Позднее эти откупщики налогов превратились в крупных землевладельцев. Сельскую общину лишили всякого контроля над землей и ее продуктами, и то, что всегда считалось основным делом сельской общины, теперь стало частной собственностью новоиспеченного землевладельца. Это привело к уничтожению совместной жизни и коллективного характера общины, и система содержания общинных ремесленников, слуг и должностных лиц начала постепенно исчезать.
Введение этого типа земельной собственности не только внесло огромные изменения в экономику, но имело более глубокое влияние и нанесло удар всей индийской концепщш кооперативно-групповой социальной системы. Появился новый класс —владельцы земли, класс, созданный английским правительством и, в силу этого, в значительной мере отождествляемый с ним. Ломка старой системы создала новые проблемы, и, возможно, с этим связаны зачатки новой индусо-мусульман-ской проблемы. Система постоянного заминдарства была впервые введена в Бенгалии и Бихаре, где крупные землевладельцы были созданы в соответствии с системой, известной под названием постоянного земельно-налогового устройства. Впоследствии оказалось, что эта система невыгодна для государства, так как земельный налог, платимый помещиками, был установлен навсегда и не мог быть увеличен. Поэтому в других районах Индии новые земельноналоговые системы вводились лишь на определенный срок, и время от времени происходило увеличение ставок налога. В некоторых провинциях был введен некий вид крестьянской земельной собственности. Крайняя жестокость, проявляемая при сборе налога, привела, особенно в Бенгалии, к разорению прежних землевладельцев, и их место заняли новые люди из денежных и деловых кругов. Так Бенгалия стала провинцией, в которой крупными помещиками были преимущественно индусы, в то время как их арендаторами были в основном мусульмане, хотя среди них имелись также и индусы.
Крупные землевладельцы были созданы англичанами по своему собственному английскому образцу, главным образом потому, что значительно легче было иметь дело с несколькими отдельными лицами, чем с массой крестьян. Это мероприятие проводилось с целыо собрать как можно больше денег в форме земельного налога и как можно быстрее. Если владелец не выполнял это в установленный срок, то его немедленно выгоняли и его место занимал другой. Считалось также необходимым создать класс, интересы которого были бы тождественны с интересами англичан. Боязнь восстания владела мыслями английских чиновников в Индии, и они неоднократно писали об этом в своих документах. Генерал-губернатор лорд Уильям Бентинк заявил в 1829 году: «Если требуется гарантия против широкого народного мятежа или переворота, то я полагал бы, что постоянное земельноналоговое устройство, несмотря на его провал во многих других отношениях, имеет, по крайней мере, то огромное преимущество, что оно создало обширную группу богатых землевладельцев, глубоко заинтересованных в сохранении английского владычества и полностью господствующих над массами народа».