Открытие Индии
Шрифт:
Глава седьмая
ПОСЛЕДНЯЯ СТАДИЯ (1). КОНСОЛИДАЦИЯ АНГЛИЙСКОГО ВЛАДЫЧЕСТВА И ПОДЪЕМ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ
ИДЕОЛОГИЯ ИМПЕРИИ. НОВАЯ КАСТА
«Наши попытки изложить историю Индии вызывают, пожалуй, большее негодование, чем все то, что мы делали до сих пор». Эти слова принадлежат англичанину, хорошо знакомому с Индией и ее историей. Трудно сказать, какие действия больше всего возмущали индийцев в истории английского владычества в Индии. Перечень этих деяний весьма пространен и разнообразен. Несомненно одно, что работы англичан по истории Индии, особенно относящиеся к так называемому английскому периоду, вызывают резкое негодование индийцев. История почти всегда пишется победителями и завоевателями и отражает их точку зрения или, по крайней мере, версии победителей дается предпочтение, и она берет верх. Вполне вероятно, что все ранние данные об ариях в Индии, их эпосе и традициях прославляют ариев и пристрастны в отношении народа той страны, которую они подчинили. Никто не способен полностью отрешиться от взглядов своего народа и преодолеть ограниченность своей культуры, а при наличии конфликта между народами и странами
Даже при отсутствии настоящей войны, между соперничающими странами и противоречивыми интересами часто существует скрытая война и конфликт. В стране, находящейся под властью чужеземцев, такой конфликт внутренне обусловлен и носит постоянный характер, воздействуя на мысли и поступки людей и извращая их; военные настроения никогда не исчезают полностью. В древние времена, когда война с ее последствиями, жестокость, захват чужих территорий и порабощение народов воспринимались как естественный ход событий, не было особенной необходимости в маскировке или оправдании этих явлений с какой-либо иной точки зрения. Но с развитием более высоких норм морали возникла потребность в оправдании этих действий, и это ведет к извращению фактов, иногда умышленному, а зачастую бессознательному. Таким образом, лицемерие превозносит добродетель, в то время как лживое, отвратительное благочестие вступает в союз с преступными деяниями.
В любой стране, особенно в такой огромной стране, как Индия с ее сложной историей и смешанной культурой, всегда можно найти нужные факты и тенденции для оправдания того или иного тезиса, который затем послужит признанной основой для нового аргумента. Говорят, Америка — страна противоречий, несмотря на всю ее стандартизацию и единообразие. Насколько же больше противоречий и несоответствий должно тогда быть в Индии. Тут мы можем найти, как и в любой другой стране, то, что нам требуется, и на основе такой предвзятой концепции мы можем построить систему убеждений и взглядов. И тем не менее такое здание будет построено на шатком фундаменте и даст неправильное представление об истинном положении вещей.
Недавний период истории Индии, то есть период английского владычества, настолько тесно связан с современными событиями, что страсти и предрассудки сегодняшнего дня оказывают сильнейшее влияние на наше толкование того периода. Возможно, как англичане, так и индийцы ошибаются, хотя их ошибки диаметрально противоположны. Подавляющее большинство документов и отчетов, на основе которых вырисовывается и составляется история Индии, исходят из английских источников и неизбежно отражают английскую точку зрения. Сама обстановка поражения и развала препятствовала надлежащей записи индийской стороны событий, а многие имевшиеся записи были уничтожены во время великого восстания 1857 года. Те же записи, которые избежали уничтожения, были спрятаны в фамильных архивах и не могли быть опубликованы из боязни последствий. Они оставались разбросанными, малоизвестными, и многие из них так и погибли в рукописях от нашествий термитов и других насекомых, которыми изобилует Индия. Впоследствии, когда некоторые из этих документов были обнаружены, они пролили новый свет на многие исторические события. Даже написанную англичанами историю Индии пришлось несколько изменить; вместе с тем сложилась индийская концепция истории, во многом значительно отличающаяся от английской. В основе этой концепции лежит также масса традиций и преданий, связанных не с далеким прошлым, но с событиями тех времен, живыми свидетелями, а нередко и жертвами которых были наши деды и прадеды. Историческая ценность этих традиций невелика, но их значение состоит в том, что они позволяют нам понять те условия, которые воздействуют на индийское мышление. Злодей в глазах англичан в Индии нередко является национальным героем для индийцев, а те, кого англичане осыпали почестями и наградами, часто считаются большинством индийцев Квислингами и предателями. Это пятно лежит и на их потомках.
История американской революции освещалась по-разному англичанами и американцами, и даже теперь, когда былые страсти уже улеглись и между английским и американским народом установилась дружба, версия одной стороны вызывает возмущение у другой. В наши дни Ленин для многих известных английских государственных деятелей является чудовищем и разбойником, но миллионы людей смотрят на него как на спасителя и величайшего человека эпохи. Эти примеры дадут нам некоторое слабое представление о том возмущении, которое испытывают индийцы, когда их заставляют изучать в школах и колледжах так называемую историю, в которой всячески принижают Индию, поносят тех, чью память она чтит, прославляют и воспевают достижения английского владычества в Индии.
Гопал Кришна Гокхале как-то писал с присущей ему мягкой иронией о непостижимой мудрости провидения, предопределившего связь Индии с англичанами. Сыграла ли здесь роль действительно непостижимая мудрость провидения, или некий исторический процесс, или, наконец, просто случай, но приход англичан в Индию сблизил два совершенно различных народа или, во всяком случае, должен был сблизить; однако на деле они редко обращались друг к другу, и связи между ними были косвенные. Английская литература и английские политические идеи оказывали влияние только на небольшую прослойку людей, владевших английским языком. Но для этих политических идей, несмотря на динамичность их содержания, в то время в Индии не было подходящей почвы. Прибывшие в Индию англичане не принадлежали к числу политических или социальных революционеров; это были консерваторы, представлявшие самый реакционный класс Англии, а сама Англия была в некоторых отношениях одной из самых консервативных стран Европы.
Воздействие западной культуры на Индию было воздействием динамического общества и «современного» сознания на статичное, прикованное к средневековому образу мышления общество, которое хотя и было изощренным и по-своему развитым, но не могло дальше прогрессировать в силу присущей ему ограниченности. И все же, как это ни удивительно, носители этого исторического процесса не только совершенно не сознавали своей миссии в Индии, но как класс на деле и не представляли этого процесса. В Англии их класс боролся против этого исторического процесса, но противостоявшие ему силы были слишком велики и сдержать их было невозможно. В Индии англичане были хозяевами положения и им удалось затормозить
эти перемены и сам этот процесс, который в более широком смысле они представляли. Англичане поощряли и упрочили положение социально реакционных групп индийского общества и противодействовали всем, кто стремился к политическим и социальным преобразованиям. Если эти перемены все же произошли, то это случилось вопреки им или как случайный и непредвиденный результат их деятельности. Появление паровой машины и железных дорог означало огромный шаг вперед по пути изменения средневекового строя, но англичане сделали это с целью упрочения английского владычества и облегчения эксплуатации природных богатств Индии ради собственного обогащения. Это противоречие между намерениями в политике англичан в Индии и некоторыми непредусмотренными результатами ее создает известную путаницу и маскирует самую эту политику. Перемены пришли в Индию под этим воздействием Запада, но они пришли почти вопреки намерениям англичан в Индии. Им удалось настолько замедлить темп этих изменений, что даже в настоящее время преобразование еще очень далеко от завершения.Феодалы-помещики и им подобные, прибывшие из Англии править индийцами, смотрели на весь мир глазами помещиков. Для них Индия была огромным поместьем, принадлежавшим Ост-Индской компании, а сам помещик был наилучшим и естественным представителем своего поместья и своих арендаторов. Эта точка зрения сохранилась и после того, как Ост-Индская компания передала свое индийское поместье британской короне, получив при этом очень крупную компенсацию за счет Индии. (Так образовался государственный долг Индии. Это была продажная цена Индии, уплаченная Индией же.) Английское правительство в Индии стало тогда помещиком (или агентом помещика). Фактически оно считало себя «Индией» точно так же, как герцог Девонширский олицетворяет в глазах ему подобных весь Девоншир. Миллионы людей, которые жили и действовали в Индии, превратились в своего рода арендаторов помещика, обязанных выплачивать ему ренту и земельный налог и продолжать занимать свои места в нормальном феодальном строе. Их посягательство на этот строй считалось оскорблением самих моральных устоев вселенной и протестом против ниспосланного богом испытания.
Это несколько метафизическое представление англичан о характере владычества в Индии не подверглось радикальным изменениям, хотя теперь оно выражается по-иному. Старый метод открытого взимания непомерной арендной платы уступил место более изощренным и хитроумным приемам. Стали признавать, что помещик должен быть благосклонен к своим арендаторам и должен стараться защищать их ищересы. Существовало даже мнение, что некоторые из более лояльных и преданных арендаторов должны допускаться к управлению поместьем на положении подчиненных. Но никакое посягательство ка систему крупного землевладения не могло допускаться. Поместье должно продолжать функционировать, как и раньше, даже при переходе в другие руки. Когда ход событий делал такие изменения неизбежными, то обусловливалось, что все преданные служащие поместья остаются, все старые и новые друзья, приверженцы и иждивенцы помещика должны быть обеспечены, престарелые пенсионеры должны попрежнему получать свои пенсии, а сам старый помещик должен быть теперь благожелательным патроном и советчиком поместья, и, таким образом, все попытки провести существенные изменения пресекаются.
Эта тенденция отождествлять Индию с собственными интересами наиболее сильно проявлялась в высших административных кругах, которые полностью состояли из англичан. В последующие годы эти круги превратились в то тесное и крепко спаянное сообщество,которое носило название «Индийской гражданской службы» — «самого цепкого профсоюза в мире», как его назвал один из английских писателей. Эти люди управляли Индией, они олицетворяли Индию, и все, что ущемляло их интересы, неизбежно считалось вредным для Индии. От чиновников Индийской гражданской службы и того подобия истории и отчетов о текущих событиях, которые к ним поступали, эта идея распространилась в той или иной степени в различные слои английского народа. Правящий класс, естественно, разделял ее в полной мере, даже английские рабочий и фермер в какой-то степени подпали под ее влияние и, несмотря на подчиненное положение у себя на родине, испытывали гордость владельцев и властелинов. Тот же рабочий или фермер, приехав в Индию, неизбежно был бы причислен здесь к правящему классу. Он был совершенно не осведомлен об истории и культуре Индии и принимал господствующую идеологию англичан в Индии, ибо у него не было другого мерила для сравнения или оценки. В лучшем случае он был преисполнен смутного благожелательства, но такого, которое не выходит за строгие рамки данной системы. В течение сотни лет эта идеология проникла во все слои английского народа и, как таковая, превратилась в национальную традицию, в застывшее и почти неизменное понятие, определявшее отношение англичан к Индии и незаметно наложившее отпечаток даже на их взгляды на внутреннюю политику. В наши дни руководители английской лейбористской партии — эта своеобразная группа, не имеющая пи установившихся норм, ни принципов, ни больших познаний о внешнем мире,— являются обычно самыми упорными защитниками существующего порядка в Индии. Иногда их охватывает какое-то неясное чувство беспокойства при мысли о проявляющемся противоречии между внутренней и колониальной политикой Англии, между их заявлениями и действиями, но, считая себя прежде всего практичными людьми со здравым смыслом, они сурово подавляют все, что тревожит их совесть. Люди практического склада должны неизбежно руководствоваться установленными и хорошо известными фактами, существующей обстановкой, а не бросаться очертя голову в неизвестность попросту во имя какого-то принципа или непроверенной теории.
Вице-короли, прибывающие в Индию непосредственно из Англии, должны приспособляться к структуре Индийской гражданской службы и опираться на нее. Как представители имущего и правящего класса Англии, они без труда усваивают укоренившиеся взгляды чиновников Индийской гражданской службы, а их единственное в своем роде положение неограниченных властелинов, не имеющее аналогии где-либо еще, приводит к незаметным изменениям в манере держаться и говорить. Всякая власть портит, а абсолютная власть портит абсолютно, и никто на земном шаре не имел и не имеет теперь такой безграничной власти над таким огромным количеством людей, как английский вице-король в Индии. Вице-король говорит в таком тоне, какого не может позволить себе ни премьер-министр Англии, ни президент Соединенных Штатов. Пожалуй, его можно сравнивать только с Гитлером. И это относится не только к вице-королю, но и к членам его совета — англичанам, к губернаторам и даже к мелкой сошке — секретарям департаментов или начальникам округов. Они разговаривают с высоты своего величия и недосягаемости, преисполненные не только непоколебимой уверенности в правоте своих слов и действий, но и в том, что эти слова и действия должны быть восприняты как закон, что бы ни думали простые смертные по этому поводу, ибо их же есть сила и слава77.