Открытие Индии
Шрифт:
Некоторые члены совета при вице-короле назначаются непосредственно в Англии и не принадлежат к аппарату Индийской гражданской службы. Их поведение и высказывания обычно заметно отличаются от манеры чиновников Гражданской службы. Они довольно легко находят свое место в этой структуру, но не могут полностью усвоить тот тон превосходства и самодовольства, который присущ людям, облеченным властью. Еще хуже удается это индийцам — членам совета (сравнительно недавнее нововведение), которые явно играют роль статистов, независимо от их числа или способностей. Индийцы — чиновники Гражданской службы, какое бы положение они ни занимали в официальной иерархии, не имеют доступа в этот магический круг. Некоторые из них пытаются, как обезьяны, перенимать манеры своих коллег, но не особенно успешно; они становятся скорее напыщенными и смешными.
Новое поколение английских чиновников Индийской гражданской
Я припоминаю, что, когда я был подростком, газеты, принадлежавшие англичанам в Индии, были заполнены официальными сообщениями и выступлениями, служебными новостями, сведениями о перемещениях и повышениях по службе, о времяпрепровождении английского общества, о бегах, балах, любительских спектаклях и матчах в поло. В них почти пи словом не упоминался индийский народ, его политическая, культурная, общественная или экономическая жизнь. Читая эти газеты, едва ли можно было заподозрить, что все это существовало.
В Бомбее раньше происходили четырехсторонние состязания в крикет между командами индусов, мусульман, парсов и европейцев. Европейская команда именовалась командой Бомбейского президентства, а остальные — просто командами индийской, мусульманской и парсийской. Бомбей, таким образом, был, по существу, представлен европейцами; остальные, как можно было предположить, являлись чужеземными элементами, которые признавались только на время матча. Эти четырехсторонние состязания практикуются и поныне, хотя по этому поводу было немало споров и требований не подбирать команды по религиозному признаку. Насколько мне известно, команда «Бомбейского президентства» сейчас именуется «Европейской».
Английские клубы в Индии обычно носят территориальные названия — Бенгальский клуб, Аллахабадский клуб и т. п. Доступ в них открыт только британцам, или вернее европейцам. Нельзя возражать против территориального разграничения этих клубов или даже против того, что какая-либо группа людей организует свой клуб и не хочет допускать в него посторонних. Однако территориальные названия, приданные этим клубам, обусловлены старой привычкой англичан считать, что они и есть та подлинная Индия, с которой следует считаться, подлинная Бенгалия, подлинный Аллахабад. Остальные — лишь придаток, по-своему полезный, если они знают свое место, а в противном случае — только помеха. Запрет для не-европейцев является в гораздо большей степени расовым принципом, нежели оправданной мерой со стороны людей одинаковой культуры, которые хотят провести вместе часы досуга, развлечься и побеседовать без вмешательства посторонних элементов. Я лично не возражаю против чисто английских или чисто европейских клубов, и очень немногие индийцы захотели бы вступить в них, но когда эта социальная исключительность явно основана на расизме и на стремлении правящего класса неизменно подчеркивать свое превосходство и недосягаемость, она приобретает иной характер. В Бомбее имеется хорошо известный клуб, который не разрешал и, насколько мне известно, ие разрешает индийцу (за исключением слуг) входить даже в приемную, если бы даже этот индиец был владетельным князем или промышленным магнатом.
Расизм в Индии означает не столько противопоставление англичан индийцам, сколько противопоставление всего европейского всему азиатскому. В Индии каждый европеец, будь он немец, или поляк, или румын, автоматически причисляется к правящей расе. В железнодорожных вагонах, в залах ожидания на вокзалах, над скамьями в парках и т. п. имеются надписи: «Только для европейцев». Это выглядит достаточно отвратительно в Южной Африке или в других странах, но когда человек вынужден мириться с этим у себя на родине, это является унизительным и невыносимым напоминанием о собственном порабощении.
Правда, эти внешние проявления расового превосходства и пренебрежения империалистов претерпевают постепенное изменение, но этот процесс протекает медленно, и многочисленные случаи показывают, насколько он поверхностен. Политический нажим и рост воинствующего национализма вызывают эти изменения и приводят к сознательным попыткам смягчить былой расизм и агрессивность; но это же политическое движение, когда оно достигает критической стадии и когда его пытаются сломить, приводит к возрождению всего былого империалистического и расового высокомерия в самой резкой форме.
Англичане — чуткий народ, и все же, когда они приезжают в другие страны, у них появляется
какое-то странное отсутствие осознания. В Индии, где взаимопонимание затруднено отношениями правителей с управляемыми, это отсутствие осознания проявляется особенно ярко. Может даже создаться впечатление, что оно является преднамеренным, с целью видеть только то, что им хочется, закрывая глаза на все остальное. Однако факты не исчезают от того, что их не замечают, и когда они все же приковывают внимание, то появляется чувство недовольства и возмущения при виде неожиданных явлений, как будто от какого-то обмана.В этой стране каст англичане, и особенно чиновники Индийской гражданской службы, создали касту, которая является незыблемой и обособленной. Даже индийцы — чиновники этой службы фактически не принадлежат к этой касте, хотя носят ее знаки различия и подчиняются ее правилам. Эта каста создала нечто напоминающее религиозную веру в собственное высшее предназначение, и вокруг этой веры выросла соответствующая мифология, которая помогает ее поддерживать. Сочетание веры и материальной заинтересованности—могущественная сила, и любой вызов, брошенный ей, пробуждает глубочайшие страсти и ярое негодование.
РАЗГРАБЛЕНИЕ БЕНГАЛИИ СПОСОБСТВУЕТ
ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ В АНГЛИИ
Ост-Индская компания получила разрешение могольского правителя на открытие фактории в Сурате в начале 17 века. Спустя несколько лет она купила участок земли на юге и основала Мадрас. В 1662 году остров Бомбей был преподнесен Португалией в качестве приданого английскому королю Карлу II, а он передал его Ост-Индской компании. В 1690 году был основан город Калькутта. Таким образом, к концу 17 столетия англичане завоевали ряд опорных пунктов в Индии и создали несколько предмостных укреплений на индийском побережье. Они продвигались вглубь страны медленно. Битва при Плесси в 1757 году впервые отдала под их контроль обширную территорию, и за несколько лет ими были покорены Бенгалия, Бихар и Орисса, а также восточное побережье Индии. Следующее крупное продвижение в этом наступлении произошло почти через 40 лет, в начале 19 столетия. Это привело англичан к воротам Дели. Третье крупное наступление произошло вслед за последним поражением маратхов в 1818 году; четвертое в 1849 году, после войн с сикхами, заверпшло завоевание Индии.
Итак, англичане находятся в городе Мадрасе свыше 300 лет, они правят Бенгалией, Бихаром и т. д. на протяжении 187 лет, они распространили свое владычество над югом 145 лет тому назад, они утвердились в Соединенных провинциях (как их теперь называют), в Центральной и Западной Индии около 125 лет назад, и они проникли в Пенджаб 95 лет назад. (Эти строки пишутся в июне 1944 года.) Не принимая в расчет города Мадрас в виду незначительности этой территории, следует отметить, что почти сто лет протекло между оккупацией англичанами Бенгалии и Пенджаба. За этот период английская политика и методы управления неоднократно менялись. Эти изменения диктовались как ходом событий в Англии, так и консолидацией английского владычества в Индии. Подход англичан к каждой новой завоеванной территории менялся в соответствии с этими переменами и зависел также от характера правящей группы, которая была побеждена англичанами. Так, в Бенгалии, где победа досталась очень легко, мусульманские землевладельцы считались правящим классом и политика англичан была направлена на подрыв их власти. В Пенджабе, наоборот, власть была захвачена у сикхов, и там вначале не существовало антагонизма между англичанами и мусульманами. На большей части Индии маратхи были противниками англичан.
Обращает на себя внимание тот знаменательный факт, что районы Индии, которые дольше всего находились под властью англичан, теперь самые бедные. Можно даже составить своеобразную диаграмму, чтобы показать тесную связь между продолжительностью английского владычества и непрерывным ростом обнищания этих районов. Несколько крупных городов и новых промышленных районов не могут существенным образом повлиять на этот вывод. Показательным в этом отношении является положение народных масс в целом, и нет никаких сомнений, что самыми бедными районами Индии являются Бенгалия, Бихар, Орисса и части президентства Мадрас; положение и жизненный уровень масс наиболее высок в Пенджабе. Бенгалия, несомненно, была очень богатой и цветущей провинцией до прихода англичан. Возможно, существует много причин, объясняющих эти контрасты и особенности. Но нельзя закрывать глаза на тот факт, что Бенгалия, некогда столь богатая и цветущая, после 187 лет английского владычества, сопровождавшегося, как пас заверяют, энергичными попытками со стороны англичан улучшить условия жизни и научить народ искусству самоуправления, теперь представляет собой жалкую массу нищих, голодных и вымирающих людей.