Чтение онлайн

Серо, ветрено, мокро, грустно. Несмотря на дождь, летают вороны, а дальше они немалой стаей обсели крышу заваленного дома. Дохлятину что ли нашли какую? Черт его знает, нам туда не надо, дойдем до конца улицы - и обратно, за периметр.

Откуда-то слева, с параллельной, доносились голоса, стук, грохот сбрасываемых на землю досок - работали штрафники. Им, похоже, обед пока никто не привозил. Не повезло. Плохо, наверное, быть штрафником.

– Пошли!

Голос Власова. Пошли так пошли, я уже давно готов, хотя, конечно, минут двадцать после обеда я бы полежал. Но не здесь, здесь лежать не хочется, я даже заметил, что карабин из рук даже на секунду не выпускал, так и придерживал

на изготовку, пока вокруг оглядывался.

Построились в боевой порядок, двинули параллельными курсами по противоположным сторонам улицы, выдвигаясь к тому месту, на котором завершили свои труды перед обедом. Блин, только сейчас понимаю, какой невероятный объем работы надо выполнить, чтобы просветить здесь все. Это за периметром только по-настоящему темные места надо обходить регулярно, а здесь, куда в каждый отдельный подвал успевают заглянуть разве что раз в несколько недель, приходится просматривать все. А как и вправду что прячется.

– Внимание!
– послышалась команда идущего впереди Трахомыча.
– Травка!

Все насторожились, даже было слышно в тишине, как задышали по-другому. Это уже знак, все верно. Мне было видно с верхушки лестницы, как елозят по грязному полу и стенам лучи фонарей - головная двойка искала опасность, добивать травку будут уже фонарщики.

– Вторые, вперед!
– послышался голос.

– Есть!
– крикнул Федька и шепнул мне: - Пошли!

Спустившись до низа лестницы, первая двойка раздвинулась, светя по сторонам и наставив стволы в угрожающую темноту, а мы прошли межу ними и словно составили еще одно звено формируемого защитного полукруга. Сзади послышались шаги осветителей, мощный свет их ненаправленных ламп выдернул из темноты сводчатый потолок и кривоватые стены. А ведь правда подвал старинный.

Трава была везде, сейчас сереющая и распадающаяся. Тянуло холодом и страхом, Тьма явно нашла путь в то место, я уже кожей научился ее ощущать.

– Вроде ничего...
– прошептал кто-то.

– На потолок за арками посматривайте, - сказал в ответ Трахомыч.
– Осветители, у лестницы, остальные вперед.

Подвал был хоть и единый, без отдельных комнат, но загогулистой формы. Тени от колонн в свете фонарей метались по полу и накладывались друг на друга, потолок вообще просматривался плохо из-за своей конструкции. А если учесть, что он был низким, то ощущение было особенно пакостное, казалось, что прямо сию секунд тебе на спину что-то свалится.

– Блин, а чего с гранат не начинаем?
– пробормотал я.

– В каждый подвал?
– прошептал Федька.
– Офигел? Где их столько напасешь?

Наверху, на улице, вперегонки загрохотали три пулемета разом. Я было дернулся в ту сторону, но Трахомыч крикнул:

– Бирюков! Заканчиваем, без нас разберутся!

Разбирались активно, патронов не жалели. К пулеметному хору подключились автоматы с карабинами, но свистков, которым пользовались группы для подачи сигналов, слышно не было, похоже что и вправду без нас разобраться могли.

В подвале ничего не оказалось, темная трава осыпалась под светом, группа поднялась наверх, где стрельба уже затихло. Но вид у бойцов был настороженный, все пулеметы повернуты куда-то вдаль по улице, туда же целились и из ручного оружия.

Увидев нас, поднявшихся, Власов дважды свистнул, что означало "Ко мне!". Мы трусцой рванули к опорному пункту.

– Целая стая мартыхаев!
– крикнул командир с высоты кузова грузовика, едва мы оказались близко.
– Вон из того дома рванула, сначала на нас, потом бежать. По стенам! Поняли? По стенам бежали! Туда, на десять часов от меня.

Я глянул, куда он указывал, и увидел

две небольшие тушки, окутанные облаками Тьмы, лежащие на дороге. Стреляли не мимо, значит, все же результат. Подбежала и вторая наша группа, настороженная и запыханная. Командовавший ей кореец Серега Когай сказал:

– Это мы их спугнули, там из подвала окна есть, даже не ожидали встретить, ни травы, никаких признаков.

– А чего на вас не кинулись?
– удивился Трахомыч.

– Да сам знаешь, как с мартыхаями, никогда не угадаешь, чего сделают, - ответил Когай, стаскивая "гандонку" и вытирая ей вспотевшее лицо.
– От нас сбежали, а здесь на пулеметы ломанулись.

– По машинам!
– снова командовать Власов.
– Бирюков, Тихонов - в охранение, стрелять на вид и звук, не раздумывая. Всех остальных тоже касается! Вперед!

– Давай, сразу проскакивай до следующего перекрестка и разворачивайся, - негромко сказал Паша.
– И если что не так, готовься сваливать, рисковать не будем.

– Ага, понял!
– кивнул я, "вытаптывая" первую и выкручивая газ.

"Харлей" решительно рванулся вперед, взметнув фонтанчики грязи колесами, карабин, висевший спереди, ударил меня в грудь, качнувшись на ремне. Двести метров по прямой пролетели мухой, выскочив на следующий перекресток, ограниченный со всех сторон осевшими грязными дренажными канавами, я развернул машину на тормозе, так резко, что она аж подскочила. Паша водил пулеметом на вертлюге из стороны в сторону, шаря стволом по крышам и окнам, но целей пока не было.

Вдруг настоящая вспышка стрельбы, частой и суматошной. Донеслась с соседней улицы, оттуда, где работали штрафники. Паше даже командовать не пришлось, он только крикнул: "Вперед!" - а мы уже неслись по узкому и грязному переулку. Следующий поворот я прошел вообще в боковом скольжении, почти не потеряв скорости, и суета, происходящая в отдалении, возле грузовика и груды досок, приближалась к нам очень быстро.

Там метались люди, кто-то пытался бить по чему-то длинной доской, четверо комендачей, стоящие в кузове машины, стреляли во все стороны из карабинов. Был ор, мат, паника. Я даже не сразу заметил небольшие черные силуэты, метавшиеся вокруг людей и явно пытающиеся на них бросаться.

Паша выматерился в ярости, крикнул: "Не могу стрелять, давай ближе!" - и выдернул РПД из вертлюга.

Совсем ближе я подъезжать не стал, остановил машину метрах в двадцати от ближайшей к нам куче людей. Кто-то валялся на земле и орал, что-то сидело на нем и визжало инфернальным визгом, кто-то это пинал и тоже орал, кто-то с криком пытался ударить тварь дубиной. Я даже не понял, как соскочил с мотоцикла, даже показалось, что перескочил через руль, хватаясь за карабин. Рядом уже бежал Паша, вскидывая пулемет к плечу, как винтовку.

– Руками не хватать!
– успел крикнуть он мне.

А я и не собирался. Подбежав ближе, я толчком откинул мужика, пытавшегося пинать тварь, второй, с дубиной, отскочил сам в испуге. Упав на колено, я с вытянутых рук, стараясь не задеть человека, направил ствол карабина на такое близкое, но все же смутно видимое существо, и пять раз подряд нажал на спуск.

Раздались звонкие хлопки, полетели гильзы, а существо, до того судорожно рвавшее когтями человека и распустившее его ватник практически в мелкие клочья, вдруг замерло и завалилось в сторону. Прямо над головой загрохотал РПД Паши, сыпанув пулями куда-то совсем рядом, метров за пять от нас, за остатки штакетника, выбив из него тучу щепок и подняв фонтаны грязи. Оттуда донесся вой, черный непонятный клубок выкатился на осклизлую, вмятую в грязь осеннюю траву и застыл там, пригвожденный второй очередью.