Основание
Шрифт:
Сермак поднялся.
— Теперь у нас нет выбора. Я попытаюсь завтра убедить Совет, чтобы Хардину было выражено недоверие. Если и это не поможет…
Прошедший недавно снег покрыл заносами дорогу, и автомобиль с трудом пробирался по пустынным улицам. Серая заря наступающего дня была холодна не только в поэтическом смысле, но и в буквальном. В такое холодное утро вряд ли кто-то стал бы заниматься сложнейшей политикой Основания, будь то член Партии действия или сторонник Хардина.
Иоганну Ли положение вещей явно не нравилось, и он ворчал все громче.
— Это будет
— Пусть говорят, что хотят. Я должен попасть на Анакреон, и я хочу это сделать спокойно. Прекрати, Ли.
Хардин откинулся на спинку сидения автомобиля, его знобило.
В автомобиле не было холодно, но что-то мерзкое сквозило в этом заснеженном мире, проносящемся за окном автомобиля, и Хардина это раздражало. Он машинально произнес:
— Когда-нибудь надо начать контролировать погоду на Терминусе. Это можно сделать.
— Я бы предпочел, — отозвался Ли, — покончить в первую очередь с другими проблемами. Например, как ты относишься к тому, чтобы контролировать не погоду, а, скажем, Сермака? Хорошая сухая камера, в которой температура не будет превышать круглый год 25 градусов по Цельсию, вполне ему подойдет.
— После чего мне действительно понадобятся телохранители, — ответил Хардин, — и не только эти двое.
Он указал на двух мужчин, которые ехали на переднем сидении вместе с шофером. Глаза их зорко оглядывали пустые улицы, а руки уверенно сжимали рукоятки атомных бластеров.
— По-моему, ты просто-напросто хочешь развязать гражданскую войну, — сказал после непродолжительной паузы мэр.
— Я? У нас есть все основания опасаться Сермака. — Ли начал перечислять по пальцам: — Раз. Сермак вчера устроил бучу на заседании Совета и потребовал, чтобы тебе было выражено недоверие.
— Он имел на это полное право, — спокойно перебил его Хардин. — Кроме того, его предложение было отвергнуто 206 голосами против 184.
— Безусловно. Большинством в 22 голоса, когда мы рассчитывали по меньшей мере на 60. Не спорь, ты сам это прекрасно знаешь.
— Чуть было не проиграли, — признался Хардин.
— Прекрасно! И давай дальше. Два: после голосования 59 членов Партии действия поднялись и ушли с Совета.
Хардин ничего не ответил, и Ли продолжал:
— Три: перед уходом Сермак заявил, что ты предатель и едешь на Анакреон за тридцатью сребрениками, что проголосовавшие за тебя вольно или невольно участвуют в этом предательстве и что его партию называют Партией действия не просто так за здорово живешь. И что же все это значит?
— По-моему, неприятности.
— А сейчас ты пытаешься улизнуть пораньше утром, как преступник. Ты должен, Хардин, встретить их лицом к лицу, если понадобится, то, черт возьми, объявить военное положение.
— Насилие — это последнее убежище…
— Беспомощного? Чушь!
— Ну, хорошо, посмотрим. А сейчас слушай меня внимательно, Ли. Тридцать лет назад Временной Сейф Хари Сэлдона открылся в день пятидесятилетия Основания, и появилось изображение Хари Сэлдона, чтобы объяснить, что же происходит на самом деле.
— Помню.
Ли мечтательно кивнул головой и грустно улыбнулся.
— Это был тот самый день, когда мы взяли верх над правительством.
— Вот именно. В те дни наступил наш первый большой кризис. Сейчас второй, и ровно
через три недели исполнится восьмидесятая годовщина Основания. Не кажется ли тебе это совпадение несколько странным?— Ты хочешь сказать, что он опять появится?
— Я еще не закончил. Сэлдон никогда ничего не говорил о том, что нас ждет, и о том, когда вернется. Но это — одна из деталей его Плана. Он всегда старался не говорить нам о будущем. Невозможно также сказать, рассчитан ли замок Сейфа на то, чтоб открыться еще раз. Вероятно, надо было бы разобрать весь механизм Сейфа, но ведь тогда скорее всего он самоуничтожился бы. Я приходил туда в каждую годовщину, просто так, на всякий случай. Он ни разу не открылся, но сейчас наступает очередной кризис.
— Значит, он появится?
— Может быть, я не знаю. Однако, дело не в этом. На сегодняшней сессии Совета, как только будет объявлено, что я улетел на Анакреон, ты сделаешь официальное заявление: 14 марта сего года появится новая видеозапись Хари Сэлдона, содержащая послание наивысшей важности касательно нынешнего кризиса, успешно закончившегося. Это очень важно, Ли. Больше ничего не говори, какими бы вопросами тебя ни засыпали.
Ли уставился на мэра.
— А они поверят?
— Не имеет значения. Это их смутит, а больше мне ничего не надо. Они будут думать и гадать — правда это или нет, а если нет, то для чего мне это понадобилось. Таким образом они отложат все свои действия до 14 марта. Я вернусь задолго до этого времени.
Ли выглядел неуверенным.
— Но ты хочешь сказать: «успешно закончившегося». Ведь это вранье.
— Которое, тем не менее, всех смутит. А вот и космодром.
Корпус ожидающего звездолета тускло блеснул в тумане. Хардин пробрался к нему сквозь снежные заносы и уже у трапа повернулся и поднял руку:
— До свидания, Ли. Мне очень приятно, что я могу положиться на тебя в этом тяжелом деле. Только постарайся выполнить все правильно.
— Не беспокойся. Я сделаю все, что ты сказал.
Ли отступил в сторону, и люк за Хардином закрылся.
Сальвор Хардин не сразу полетел на Анакреон. Он прибыл туда за день до коронации, успев нанести визиты восьми меньшим звездным системам, останавливаясь лишь для того, чтобы переговорить с представителями Основания на планетах. Это путешествие заставило его еще раз понять, каким огромным было королевство. И хотя оно было лишь крохотной точкой на карте Империи, в которую это королевство когда-то входило, для человека, чьи мысли и привычки всегда вращались вокруг одной планеты, размеры Анакреона и численность его населения представлялись ошеломляюще большими.
Строго следуя границам бывшего доминиона, Анакреон объединял в себе 25 звездных систем, на шести из которых, включая Анакреон, существовали не одна, а несколько обитаемых планет. Население из 19 миллиардов было хотя и немного меньшим, чем во времена Империи, но быстро росло, пользуясь научными знаниями, предоставляемыми Основанием. И только теперь Хардин по-настоящему осознал всю сложность своей задачи. Прошло уже 30 лет, а только столица страны получила атомную энергию. В провинциях ее еще и в помине не было. Даже тот небольшой прогресс, которого достигли, не был бы возможен без реликтов, оставленных умирающей Империей.