Основание
Шрифт:
Вересов задумчиво кивнул головой.
— Мне не привыкать к таким сложным рассуждениям. Я наслушался и не таких в Храме Анакреона. А как вы думаете определить тот самый момент, когда нужно будет действовать?
— Этот момент уже известен. Вы сами признаете, что как только космический крейсер будет починен, ничто не остановит Венуса, и он нападет на Основание. Тогда у нас не будет больше выбора.
— Вы правы.
— Вот и хорошо. Это — что касается внешней политики. Тем временем вы не можете не признать, что следующие выборы дадут нам новый враждебно настроенный Совет, который
— Вы правы.
— И как только из всех этих альтернатив у нас будет одна-единственная, считайте, что наступил кризис. Тем не менее я взволнован.
Хардин замолчал, и Вересов терпеливо стал ждать. Медленно, почти неохотно, мэр продолжил:
— У меня есть мысль, едва уловимая, что нарастание внешнего и внутреннего кризисов было запланировано одновременно. Но сейчас здесь наблюдается разница в несколько месяцев. Венус, вероятно, атакует еще до весны, а выборы будут только через год.
— По-моему, это неважно.
— Не знаю, может быть, так произошло из-за каких-то погрешностей, а может быть, и потому, что я слишком много знаю. Я всегда старался вести себя так, чтобы предвидение никак не повлияло на мои действия. Однако не могу точно сказать, какой это может дать эффект. Как бы то ни было, — Хардин поднял глаза, — я принял твердое решение.
— Какое именно?
— Когда разразится кризис, отправлюсь на Анакреон. Я хочу опять быть на месте…
— О, да я слишком много наговорил. Уже поздно. Давайте закончим с делами, отправимся в какое-нибудь милое местечко и приятно проведем вечер.
— Нет, уж лучше прямо здесь, — сказал Вересов. — Не хочу, чтобы меня узнали, а то представляете, что скажет эта ваша новая партия? Попросите принести коньяк сюда.
Хардин так и сделал, правда в очень умеренном количестве.
В те дни, когда Галактическая Империя охватывала собой всю Галактику и Анакреон был самым богатым вассалом на периферии, многие императоры посещали дворец вице-короля. И ни один из них не уехал отсюда, не испытав себя хоть раз в королевской охоте, когда свита в скоростных катерах, вооруженная игольчатыми пистолетами, вступала в противоборство с летающей пернатой крепостью, которую жители называли птицей пайк.
Былая слава Анакреона ушла в прошлое вместе с Империей. Дворец лежал в руинах, за исключением того крыла, которое восстановили рабочие Основания. И уже более двухсот лет Анакреон не видел ни одного императора, но охота на пайка все еще оставалась королевской забавой и зоркий глаз все так же был необходим королям Анакреона.
Лепольд I, король Анакреона и лорд-протектор внешних территорий, хотя и не достиг еще шестнадцати лет, доказывал свое охотничье мастерство уже не один раз. Он убил первого пайка, когда ему не исполнилось и тринадцати лет, десятого — после того как получил доступ к трону, а сейчас он возвращался с охоты на сорок шестую птицу.
— Пятьдесят, прежде чем мне стукнет шестнадцать! — воскликнул он. — С кем пари?
Но придворные не держали пари, когда дело касалось искусства их короля. Всегда существовала смертельная опасность выиграть. Поэтому никто не
рискнул вступить в спор с королем, и он в прекрасном настроении отправился переодеваться.— Лепольд!
Король остановился и хмуро повернулся. Венус смотрел на молодого племянника с порога своих покоев.
— Отошли их, — нетерпеливо махнул он рукой. — Вон!
Король резко сделал знак рукой, и двое прислужников, пятясь с низкими поклонами, спустились с лестницы. Лепольд вошел в комнату своего дяди. Венус брезгливо уставился на охотничий костюм короля.
— Очень скоро тебе придется заниматься делами поважнее, чем охота.
Он повернулся к племяннику спиной и отошел к столу. Принц был уже стар, чтобы выдерживать резкие порывы ветра, опасные развороты перед самым крылом пайка, кувыркания воздушной лодки то вверх, то вниз. Может, поэтому он и говорил, что презирает это развлечение. Лепольд понял, почему его дядя выказывает неудовольствие, и начал разговор с энтузиазмом, но и не без угрозы в голосе.
— Как жаль, что вы не были сегодня с нами, дядя! Мы прикончили птичку из Самии настоящее чудовище! И как это было здорово! Мы выслеживали его целых два часа на семидесяти квадратных милях. А затем я рванул вверх, — тут он сделал движение рукой, как будто все еще находился в своей воздушной лодке, — и нырнул пайку под крыло. Попал я ему прямо под крыло. Он взбесился и рванул вперед. Но я тоже не дремал, ушел левее, а затем подобрался к нему с солнечной стороны. Он приблизился ко мне на размах крыла, тогда я…
— Лепольд!
— Гм… Так я убил его.
— Не сомневаюсь. А сейчас ты, может быть, послушаешь?
Король пожал плечами и уселся на край стола, потом взял лежащий на нем орех и попытался раскусить его совсем не с королевским достоинством. Он не осмеливался встретиться со своим дядей взглядом.
Венус первым прервал молчание:
— Сегодня я был на крейсере.
— На каком крейсере?
— Есть только один крейсер. Тот крейсер, который Основание чинит для нашего флота. Старый имперский крейсер. Я выражаюсь достаточно ясно?
— А-а, этот! Вот видите, я же говорил; что они будут его чинить, если только мы их попросим. Все это ерунда — ваши разговоры о том, что они хотят напасть на нас. Если бы это было так, зачем им чинить для нас боевой крейсер? Это ведь не имеет смысла.
— Лепольд, ты дурак!
Король, который только что расколол орех и пытался выковырнуть оттуда зерно, покраснел.
— Послушайте-ка, — сказал он со злостью, которая едва ли чем отличалась от обычной сварливости. — Не думаю, что вы меня можете так называть. Вы забываетесь. Через два месяца я стану совершеннолетним.
— Да, и ты прекрасно подготовлен для принятия королевской власти. Если бы ты хоть половину того времени, что тратишь на охоту, использовал для общественных дел, я спокойно подписал бы свое отречение от регентства.
— А мне плевать. И вообще, здесь все это ни при чем. Даже если вы регент и мой дядя, но все же король — я. А вы — только мой подданный. Вы не должны называть меня дураком и, кстати, не должны сидеть в моем присутствии. Думаю, вам следует быть осторожным, дядя, или я сам об этом позабочусь… скоро.