Осколки
Шрифт:
– Иди к черту! Тебе это надо, ты ему и помогай. Эльфийка, блин!
Признаться, я хотела ее пнуть для пущей уверенности, но передумала. В конце концов, на дураков не обижаются, а эта еще и беременна.
– Мари? – я слышала, как к ней подошел Авиан. – Может, нам стоит ее догнать?
– Нет, пусть идет. Если захочет, найдет ее и сам, а мы уйдем. Я итак увязла в его проблемах по горло, пусть разбирается дальше один. Нам теперь нельзя рисковать.
Правило. Так что катитесь-ка вы к чертям собачьим, а мне еще охота пожить и не стать обедом для разгоряченного злого Волка, который совсем не серый. И если
Минут через сорок, когда я совсем запыхалась и решила все-таки вздремнуть у раскинувшегося справа пресненького пруда, смахивавшего на обычную лужу великанских размеров, мой мозг сам собой погрузился в глубокие думы.
Я кинула взгляд на лесную поляну, которая теперь пустовала.
Значит, они все-таки ушли и оставили меня одну. Вот дура! Надо было сразу хватать голову этой твари и валить с болот что есть мочи. Не слушать эту Марианну, не знать больше Йена, а просто жить дальше так, как жила весь этот год.
Но если проводник хочет мести, он ее получит, а ведь он еще и Волк, черт возьми. Где бы я не скрылась, он меня найдет. Соврала Марианна или нет, а жить в страхе я не собиралась.
Выходит, решено. Я иду на север – к сестре Йена.
***
Йен
«- Ты мой сын, Адам, и никуда ты не уйдешь!
– Ты так уверена? Смотри-ка, а что я сейчас делаю? Я же ухожу, мама, так что твой дар пророчества на меня, кажется, не работает. Вот это облом, да?
– Адам, - ее голос доходит до утробного злобного рычания, от которого по спине пробегают ледяные мурашки. – Волк принадлежит стае от рождения и до смерти. Если я сказала, что ты – мой, то ты – мой! Хочешь стать одиночкой? А ты знаешь, что такие не живут и дольше двух лет?
– Что ж, я стану первым. Ха! Да я и не Волк совсем, ты что, забыла, что вы с отцом со мной сделали? – я сплюнул.
– Это все? Или мне снова попытаться тебя убить?
– Ты последний из моей семьи, Адам, не заставляй меня тебе приказывать.
– У тебя еще есть Ева, вот ее и контролируй, а я сваливаю.
– Ты не посмеешь!
Я оскалился. Медленно вытащил из ножен серп.
– Это мы еще посмотрим…»
– Кажется, я тебя люблю, - с глупой улыбочкой, в которую вмещалось вся ее легкомысленность и неизбитость жизнью, она чмокнула меня в щеку и обвила шею руками, прижимаясь все сильнее и сильнее. Мне казалось, что еще чуть-чуть, и я задохнусь. Девчонка, были-и-ин!
– Это хорошо, - я попытался изобразить самую счастливую из всей своей галереи ухмылок, но вышло как-то криво, однако эта овц… животина ничего не заметила, пожирая меня взглядом. Честно говоря, мне стало даже как-то жутко.
– Что?
– Хорошо, говорю, что любишь. Полезно.
– А ты меня любишь?
– Да.
– Очень-очень?
Я попытался подавить подступающий к горлу стон.
– Очень-очень. А не хочешь ли ты прогуляться, моя дорогая?
– Прогуляться? Сейчас?
Я взглянул в окно. За стеклом,
мирно постукивая по крышам низких черепичных домов, шел мелкий ночной дождь. Его капли медленно сползали вниз, образуя самые замысловатые узоры, и выделяли мрачные черные тучи, нависшие над городом.М-да, погодка не для любовных похождений к близлежащему холму. Но что поделать, я торопился, а охмурить до такого состояния нормальную девушку с моей-то рожей не так-то просто. Значит, сейчас.
– Не бойся, я тебя закрою от всех ненастий.
Видит сам Холхост, я тогда действительно чуть не заржал во весь голос! Но девчонка, кажется, поверила. Она прижалась ко мне еще сильнее и блаженно закрыла глаза, пристроившись сбоку.
Я медленно выдохнул сквозь зубы. Черт, никогда так больше не буду делать. Уж лучше сразу сдохнуть.
Выскользнув из ее медвежьих объятий, я поднялся и бесшумно прошел к туалетному столику, разглядывая в зеркало свое осунувшееся мрачное лицо, окутанное танцующими тенями.
Полночь. Сейчас или никогда.
Более-менее спокойная жизнь проводника не принесла мне ничего хорошего. Я жил, работал, избавлял людей от всяких тварей и им подобных и отдыхал так, как мог (ясен пень, это не всем нравилось, ну да ладно). А что в итоге? Убит собственной же ученицей и тем, кого я всегда считал врагом, но от кого не ожидал удара в спину.
Новая жизнь – новые правила. И чтобы сохранить свою потасканную тушку и разобраться во всей этой магической белиберде, я должен стать сильнее. Может, хоть в качестве Волка у меня что-то да выйдет.
Как говорится, не имеет значения, кем ты родился… А нет, стоп, имеет!
Громыхнула молния. Она на одно лишь мгновение осветила комнату, но даже этой доли секунды мне хватило, чтобы заметить в своих глазах безумный желтый блеск.
Мне почему-то вспомнилась Марианна. Только при виде нее мое сердце, наконец, вновь забилось, но тут же разбилось вдребезги, когда я узнал о ее муже. Муже, нет вы слышали? Она, Холхост ее побери, последний, мать ее, эльф, а связалась с каким-то слащавым тупым ублюдком!
А разве я лучше? Я оставил ее, думал, что она умерла, и со спокойной душой ушел жить своей жизнью, а все оказалось не так. А она ждала. И я не вернулся. Поверил словам этой проклятой предсказательницы…
Я пошатнулся. Свалился на колени и схватился за голову.
– Йен, ты в порядке?
Я не знал. Я никогда не чувствовал себя настолько сокрушенным и обесчещенным. Я не представлял, что могу пасть так низко.
Что это? В первый раз со мной творилось нечто подобное. Руки тряслись. Испарина покрыла лицо, пот струился по телу, и мысли как в лихорадке метались в моей голове, каждый раз наталкиваясь на стену тьмы.
Марианна…
Нет, хватит! Я сильнее, чем какая-то там любовь. И сегодня я окончательно решу свою судьбу. Пусть это не мой выбор, пусть меня вынудили это сделать, но сегодня я стану тем, кем хотела видеть меня мать.
После смерти некоторые вещи переосмысливаются. Одно я знаю точно: все мои враги падут. Эта ночь станет началом их конца.
Пересилив непонятную боль, я кивнул.
Мягкие нежные руки легли на мои плечи и затем обвили торс. Ее голова прижалась к моей, губы что-то тихо шептали. Красавица и чудовище… Чертова сказка. Я улыбнулся. А не стоит ли мне переписать ее конец?