Осколки
Шрифт:
– Ну что, идем? – для пущей уверенности я положил на ее руку свою и страстно поцеловал в губы. Естественно, она не устояла.
– Идем!
***
Дождь лил как из ведра. Моя одежда мигом промокла, что ни говорить о платье Цианны (Холхост, и почему все мои женские имена кончаются именно на «анна»? Ну, кроме Ольхи, конечно), поверх которого был надет легкий полушубок.
На ее месте я бы давно свинтил домой, но она с счастливой миной жалась ко мне и послушно шла вперед и даже не возражала, когда мы пересекли черту города.
К счастью, по пути мы не встретили ни стражей, ни пронырливых любопытных
– А куда мы идем? – когда дорога вконец стала говеной, и ноги начали месить одну грязь, увязая в ней по щиколотку, Цианна, наконец, подала голос. Вообще мне повезло, что я ее встретил: с любой другой мне пришлось бы убить вдвое больше времени.
– Это сюрприз, - я должен был как-то ее подготовить, чтобы она не убежала с криками и ором. Для ритуала мне нужна спокойная, полная любви душа, а не визжащая девятнадцатилетняя девчонка. – Я всегда хотел это попробовать, но боялся… что ты меня не поймешь.
– Да что ты говоришь, Йен, - уже в который раз ее губы расплылись в мечтательной улыбке. – Я всегда буду на твоей стороне. Сюрприз, так сюрприз!
– Угу. Это ты сейчас так говоришь, - пробормотал я себе под нос.
– Что?
– Нет-нет, ничего. Осторожнее, тут камни.
***
К нашему приходу все уже было готово.
Посреди лысого холма, на котором даже не росла трава, а были разбросаны одни угловатые острые камни (пару раз даже я чуть не вывихнул лодыжку), стоял длинный прямоугольный алтарь, выполненный в виде одной большой мраморной плиты сумеречного цвета.
Поверхность камня оставалась чиста. Мне не требовалось никаких рун или заклинаний – все это лишь для дилетантов и стихоплетов, - да и за красотой я не очень-то и следил. А зачем мне она сейчас? Я собираюсь убить, а не устраивать женские посиделки с пивом.
В полутьме лунной ночи промелькнула какая-то тень. Пока ее не заметила Цианна, я оскалился и разозлено мотнул головой, прогоняя домового прочь. Вот идиот, чуть не спалился!
Девчонка неуверенно остановилась.
– А это что?
Я закусил губу, стараясь выдумать что-нибудь правдоподобное, но потому тупо решил прикинуться темным субъектом с такими извращенными фантазиями.
Я встал напротив и положил руку на ее талию, корча из себя уязвленную невинность.
– Ну, понимаешь, я всегда мечтал попробовать что-то новое… Что-то такое. Я подумал, что раз ты меня любишь, то позволишь. Наверное, теперь ты даже со мной разговаривать не будешь, да? Считаешь меня уродом?
Для пущей убедительности я, кажется, даже пустил слезу. Вышло непроизвольно и только потому что в глаз попала пылинка, но зато сработало.
Цианна положила свои ладони на мои щеки и чмокнула меня в верхнюю губу, встав на цыпочки.
– Нет, что ты, - покачала она головой. – Просто я не думала, что ты хочешь делать это под дождем и в такой мороз. Холодно…
Стиснув зубы, я прижал ее к себе и крепко поцеловал в губы.
– А я тебе на что? Так ты согласна?
Как удивительно дурманит твой мозг любовь. Я, конечно, и раньше знал, что все бабы в этом смысле все тупые наглухо, но не до такой же степени.
– Да, конечно, - после нашего поцелуя вся нерешительность из ее глаз ушла. Как просто.
Я подвел ее к жертвеннику и помог лечь на прохладный гладкий камень, а затем поднял с земли
веревки и стал со всех четырех сторон натягивать ее на специальные штыри, вбитые во все углы.– Веревки-то зачем? – тоненьким дрожащим голоском спросила Цианна. Наверное, она уже всерьез думала, что я какой-то там маньяк-убийца. Хотя в какой-то мере я им и был. Вот это новость!
– Не бойся, - я еще раз прикоснулся своими губами к ее щеке.
А ведь все могло быть иначе. Если бы я оказался достаточно сильным, чтобы выжить. Если бы оказался достаточно умным, чтобы не доверять всяким сумасшедшим рыжим девицам, с которыми меня сводит судьба. И если бы не цена, выплаченная мной той, что кличут в народе Проводницей (это не совпадение, я вас уверяю), то сейчас я бы уже загорал где-нибудь на пляже на самом западе Карантании и не знал бед. Но - Холхост бы вас побрал, дурацкие предсказания! – все вышло иначе.
– Ой! – она охнула, когда я слишком туго перетянул веревки.
– Прости.
Всю мою проклятую жизнь меня считали каким-то клоуном. Даже родители. Даже мать, когда я обратил всю нашу семью в прах, все равно не стала относиться ко мне с уважением. Может быть, в этом и есть моя ошибка? Настало время стать другим – тем, кто сможет бороться.
– Ты меня любишь? – еще раз спросил я, не желая больше тянуть.
Она улыбнулась. Прошептала губами это заветное слово, а в следующую секунду в ее сердце вонзился острый костяной кинжал.
Сверкнула молния. Я смотрел, как из ее глаз уходит жизнь.
***
Могу поспорить, оборотни уже достали всех, кого только могли. Ну что они могут? Это до ужаса заезженная тема. Наверное, двухсотлетняя старая ведьма даже менее заезженная, чем эти слабоумные тощие волколаки!
– Куда катится мир, - пробормотала какая-то бабка справа от меня и перекрестилась.
– Угу, угу, - с готовностью поддакнул я. – Даже какая-то вшивая проститутка на Бульваре уже стоит два серебряника. Инфляция, мать ее за ногу!
Бабка сплюнула в мою сторону и поспешно ретировалась, прихрамывая на правую ногу.
Во-во. И оборотни как эта хромая бабуля – так же немощны и невзрачны по сравнению с истинным Волком, безжалостным и всемогущим.
Так, я это… заговорился чутка.
Прикрыв ладонью глаза от солнца, я снова оглядел позолоченные купола главной церкви города и пожевал губу. Долбаный Морис. И надо было ему засесть именно здесь, пронырливая же ты сволочь!
Я еще немного потоптался на месте и отправился в корчму – пить, кутить и веселиться. Как ни странно, а пойло на меня в последнее время действовало уж слишком сильно. Вот, к примеру, выпил я вчера какую-то рюмку самогона (да в меня раньше в сто раз больше вмещалось!), а очнулся у пруда по пояс в тине и с водяным ужом в трусах. Как я там очутился? Что я делал? Туман!
М-да, и в этот раз покутить как-то не удалось. После одной только кружки проклятого пива меня унесло, и очнулся я уже в объятьях двух местных громил, выбрасывающих меня из двери в наплывшую за вечерний дождь лужу.
– Были-и-ин, – простонал я, умываясь теплой дождевой водичкой. – Что ж мне теперь трезвенником становиться, что ли? Я же сдохну со скуки. Тьфу ты!
Я поднялся. Заметил на себе неодобрительный взгляд какой-то влюбленной парочки и со своей фирменной улыбочкой показал им средний палец.