Осколки
Шрифт:
– Пошли отсюда, - шепнул своей девке паренек, но даже отсюда я его прекрасно слышал.
– Идите, идите, милсдари, а я еще тут посижу.
Конечно, я врал. Просто так сидеть у обожаемой мной корчмы и плескаться в грязи как свинья – это не по мне. А что по мне? Вот это.
Натянув на голову капюшон, я сжал в ладони угловатый обсидиановый кинжал и медленно вдохнул ночной воздух, чуя все ароматы этой ночи. Эх, как прекрасен этот мир, когда ты ощущаешь себя богом! А как ужасен тот факт, что ты все-таки не бог…
Я поправил на спине серп и побрел к местному храму религии, где старенькие попы днем и ночью тягали из бочек отборное столетнее
Воздух в эту полночь был чист как горные вершины. Прохладный, он мягко обдувал лицо и нежно обволакивал все еще горящие от ритуала легкие, даря спокойствие и уверенность.
Но внутри я все равно не ощущал, что изменился. Как я был тупым клоуном, так и остался. Ну, не беда. Люди и без мозгов живут, и ничего ведь!
Я сам не заметил, как добрался до церкви. Остановившись у высоких железных ворот, заканчивающихся острыми треугольными пиками (не, ну кто еще, кроме воров, догадается лезть ночью в обитель богов?), я стиснул пальцами холодные прутья и вгляделся в высокие стрельчатые окна, в которых едва горел свет. Отлично. Спят, дорогуши, так зачем их будить? Я всего лишь проберусь внутрь и кокну одного из вас, ничего личного.
Я попытался протиснуться внутрь, но у меня ничего не получилось. Тогда придется по старинке.
– Ых!
Слава Холхосту, в детстве у соседей росла отличная яблоня, а забор ну точь-в-точь стоял такой же. Естественно, без позолоты, но все же решетчатый, совсем как в тюряге, так что перемахнул я через него без труда. Как два пальца обоссать!
Я медленным спокойным шагом поднялся по лестнице.
– Э, куда прешь, мужик? – в мою сторону выступили два латника с длиннющими острыми алебардами, чьи серебряные наголовники смешно светились в седых лучах луны.
– Так это, бабушку проверить, да!
– Чего-о-о-о?
Пока они ничего не поняли, я резко сделал рывок вперед и схватил оружие правого у самого конца древка, перенаправляя силу его удара влево.
– Извини, - я ухмыльнулся, а в следующую секунду скругленная часть алебарды отрубила его напарнику голову. Он на миг замешкался. Легко отразив его следующий удар тыльной стороной ладони, я толкнул его плечом в грудь.
Алебарда подлетела вверх.
– Ну, да, я плохой человек! Что ж поделать?
Вот в чем проблема всех этих доспехов: ты расслабляешься. Хороший панцирь способен выдержать непрямой удар меча, а шлем – защитить от летящей стрелы, но вот прикрытая дряблой кольчугой шея все равно остается уязвимой, и если за ней не следить, то исход будет… каким-то таким.
– Эх, хорошо-то как!
Я щелкнул ногтем по торчащему из трупа древку и бесшумно открыл ворота.
Охраннички, были-и-ин!
Конечно, вы, наверное, задумаетесь, почему одну из самых больших и значимых церквей всей Карантании охраняют снаружи всего два дебила, и я отвечу: потому что ни один идиот – кроме, конечно, вашего покорного слуги, - не осмелится нарушать покой служителей богов. Из-за чего? Ясен пень, из-за Мориса и тех, с кем он трется целыми днями в своих спаленках.
Даже я его боюсь. Только вспомню его наглую тощую рожу, как мороз продирает до самых костей. А все почему? Потому что магия. Ну, как магия. Я особо в историю не вдавался, но эти проклятые святоши могут как-то влиять на нас, проводников. Уж не знаю, проделки это Райны – тьфу ты, епрст! – или самого Холхоста, но факт есть факт: при
большом желании Морис сможет заставить меня сожрать себя самого и даже не поморщится. А люди их боялись просто так, по умолчанию. И, конечно, самое главное: он мог пить и наслаждаться этой долбаной жизнью!Внутри оказалось холодно.
В огромном зале с шестью массивными железными люстрами, на которых горели толстые яркие свечи, было на удивление тихо – только ветер тихо шелестел по углам, гоняя по полу одинокие огрызки бумаг, упущенных послушницами. Так одиноко, как здесь, я не чувствовал себя, пожалуй, еще никогда, даже когда умудрился попасть в желудок к великану и просидеть там три дня без еды и питья. Не удивительно, что Морис такой злой.
Я внимательно осмотрелся, прошмыгнув за угол выступающей стены, но здесь никого не оказалось. Хмыкнув, я медленно пошел в сторону большого позолоченного алтаря, постукивая костяшкой среднего пальца по спинкам проплывающих мимо скамеек.
– Так-так, что это у нас? Упс, упало! – хохотнув, я смахнул со стойки лежащий там крест, а потом примерился к большому прямоугольному окну, на котором как на картине развернулась Битва Четырех в лучших своих красках, и лунный свет едва проходил через мозаику – преимущественно, красную.
Я, конечно, еще та машина для убийств, но прикончить всех мне все равно не удастся, а пока их здесь нет, надо пользоваться шансом.
Схватив покоившийся ранее рядом с крестом серебряный кубок, я взвесил его на ладони и изо всех сил запустил в окно. Сверкнув фальшивой желтизной, кубок прочертил идеальную – что там стесняться, а я просто мастер! – дугу и шмякнулся в стекло, проделав в нем большую дыру, которую тут же заполонил мрак ночи.
Но то почему-то не сломалось.
– Крепкая зараза, - прошипел я и, чувствуя, как наплывает азарт, кинулся к спрятавшемуся в тени горнего места хлипкому стулу. – Эх!
Вслед за кубком в окно полетел и стул, но тоже не принес никаких результатов – только увеличил проем, вот и все. Рассмеявшись как безумный, я стал искать чего покрепче, но только мне стоило обернуться, как я заметил на себе ошалелый взгляд какого-то монаха, одетого в обычную серую робу, перетянутую белый поясом.
– Э-э-э… Смотри, птичка!
Я же не думал, что это сработает.
Монах оглянулся за спину, выискивая там внезапно взявшуюся в церкви птицу, а я вытащил из кобуры свой новенький пистолет и нажал на спусковой крючок.
Его тело шмякнулось на пол, заливая его горячей красной кровью. Выстрел со всей своей громкостью разнесся по обители богов, не спеша затихать, а потом – почти сразу – зазвенел тревожный колокол. Скоро сюда нагрянет вся королевская рать.
– Да. Это я что-то не подумал.
Наверху послышался топот сапог и испуганные голоса священников, которых я оторвал от поздней вечерней трапезы.
Ойкнув, я поспешил к дверям, но потом стукнул себя по лбу и кинулся к двери сбоку, откуда выбрался этот придурошный монах.
Крепко захлопнув ее, я прислонил к ручке попавшуюся под руку деревяшку нужного размера и побежал вверх по винтовой лестнице, прислушиваясь к мерным ударам колокола. Холхост бы побрал этих криворуких звонарей! Ну кто их просил звенеть, е-мое?!
Я остановился. Люди быстро двигались в мою сторону.
– Черт! Что же делать? Что же делать? Что же дела?..
Я остановился. Сглотнул образовавшуюся во рту вязкую слюну и медленно выдохнул. В моей больной голове медленно воспалялась дурацкая идея.