Осколки
Шрифт:
Плюнув ему в лицо, я отбросил его нижнюю челюсть в сторону. Клацнули сломанные зубы»
– Я сделал все, что мог, моя дорогая, - снова залепетал этот докторишко. – Не беспокойтесь: выглядит он плохо, но вполне себе живехонек, просто открылись старые раны. Наш организм, порой, способен вытворять просто невероятные вещи, находясь на грани жизни и смерти, а он еще молод. Выкарабкается.
Угу. С другой стороны, не могу же я вечно обманывать смерть, придурок!
«- Йен, ты как?
Я
– А ты как думаешь? – прохрипела она, брызгая слюной вперемешку с кровью. Даже сейчас она пыталась улыбнуться. – Плохо мне…
– Знаю.
– Я ведь не выживу, - по ее щекам катились слезы.
– Знаю.
– Ты можешь?..
Я стиснул зубы. Сглотнул, пытаясь подавить рыдания. Не время распускать нюни. В конце концов, ты не в какой не сопливой драме, идиот! Это жизнь.
– Я должна тебе пр-признаться, Адам, - заикаясь, пролепетала Йен. – Я ведь тебя не люблю, Адам… Все это – игра. Мне заплатили… Прости. Святая Райна, прости!
Вздохнув, я кивнул.
– Это я тоже знаю, Йен.
– Тогда почему?.. – ей было сложно говорить, но я ее понимал. Не трудно догадаться.
– Потому что тупой, вот почему. Все надеялся, все ждал, а тут вот как обернулось. Единственное, что я не мог предвидеть, это то, что заплатил тебе учитель.
– Он хотел… чтобы ты был сильным. Так он с-сказал, - она фыркнула. Кровь разлилась по лицу. – Хватит хныкать, Адам. Выглядишь отвратно.
– На себя посмотри, - с усмешкой ответил я. – С такой рожей только в комнату страха детишек пугать.
Йен через силу рассмеялась.
– Давай, не тяни. То-ошно становится от этих прощаний.
Я кивнул. Рукоять костяного ножа выскальзывала из пальцев, но я заставил себя держать его прямо. Хоть смерть должна быть без страданий.
– Адам?
– М?
– Я люблю тебя. Как друга.
– Нужен был бы друг, так бы и сказала, Холхост тебя побери. Что я, не пойму, что ли? Зачем усложнять-то?
– Я просто…
Ее тело пронзила последняя судорога. Глаза медленно потухли. Мышцы расслабились.
Смерть – странная штука. Наверное, даже страннее, чем любовь. Кто-то ее боится, а кто-то ждет ее как старую подругу, приглашая к себе домой на кружку чая, но каждый видит в ней перерождение. Прямой путь на Ледяную Пустошь или Сады Предназначения. Но никто не хочет понять, что смерть – это конец. Не тьма, не свет. Просто пустота. Разве это не ясно?»
– Чертова мышь, - недовольно бурчит Ольха, выкидывая дохлую тварь за хвост в окно. – И какого черта ты только сдохла, а? Или, может быть, наш Йен маг? Ха!
Ненавижу мышей. И крыс. От них смердит как от помойки, а еще они разносят заразу. Видал я одну бабенку, так вы представьте: она их разводила! Я даже в дом к ней заходить не стал. Ну, а как вообще находиться в комнате, в которой у тебя вся кожа покрывается от аллергии волдырями, а нос чешется так, что хочется его оторвать?
И барсуки. Те еще твари…
«- Уилл, ты ведь сдохнешь, - я рассмеялся. – Как и отец, Уилл. Мертвым будешь. Что тебе первым отрезать? Палец? Ногу? Или, может быть, язык? Что ты молчишь, Уилл? Смотри: вот Йен. А вот мой учитель, с которым вы так умело сговорились. Хотел отомстить, Уилл? Так чего не отомстил сам, своими руками, Уилл? Отвечай!
Я зашипел, вправляя вывихнутую руку, которая уже начала опухать.
Церковь опустела. Только железные люстры с желтой позолотой раскачивались туда-сюда, звеня цепями, и яркие рассветные лучи восходящего солнца пробивались сквозь мозаичные окна, покрывая запекшуюся на полу кровь прекрасным блеском.
Брат стоял в десяти шагах от меня. Его руки дрожали то ли от страха, то ли от ненависти к сидящей перед ним личности, а рот беззвучно открывался и закрывался, не в силах брякнуть ни слова.
– Давай, Уилл, - я подмигнул ему целым глазом. – Убей меня, братишка. Попробуй. Ведь ты этого хотел? Чужими руками. Руками моего учителя убить хотел, да еще и Йен приплел. Сволочь… Ничуть не лучше отца.
– Заткнись, - сглотнув, хриплым голосом ответил мне Уилл.
– Не-а, братишка. Прошло то время, когда я вам подчинялся, вонючий ты урод! Этот день должен был стать лучшим днем моей жалкой жизни, а ты все испоганил. Как всегда, брат, как всегда.
– Замолкни!
– Мне надо было только убить одного из них. Не Йен. Одного из тех тварей, которые станут монстрами, и все. Плевое дело. Но ты подговорил его подсунуть мне ее, - я кивнул в сторону лежащей рядом девушки. – Какого черта, братишка?
Уилл медленно вытащил из-за пазухи пару метательных ножей. Одно лезвие было серебряным, а от другого смердело солью и железом.
– Идиот. Серьезно? – взглянув в его глаза, я понял, что он серьезно. – Тогда давай. Попробуй. Папочка будет гордиться своим стукнутым сынком. Конечно, если он сейчас не смотрит на нас из ледышки Пустоши, хлопая глазами. А, стой, я ведь не знаю, можно ли хлопать глазами во льду!
– Хватит болтать!