Осколки
Шрифт:
Уилл взревел. Он кинулся на меня, занося оба ножа, но в самый ответственный момент поскользнулся. Носком сапога он задел Йен и с размаху полетел на пол – прямо на заботливо подставленный мной серп.
– Вот и все, братишка, - я похлопал его по плечу.
– Вот и все…»
– Я ведь поняла, о чем вы говорили, Йен, - шептала мне Ольха, попивая из кружки сидр. – Мне еще мама рассказывала об этом… испытании. Чтобы стать проводником, надо убить того, кто точно станет монстром. Раньше я не понимала, какого черта она несет, но теперь все встало на свои места. Мне ведь придется убить человека,
Ага, Холхост тебя побери! Щас я прям вскочил и выложил ей все на блюдечке… А вообще хорошо. Ну, хорошо, что она все знает: меньше проблем. Сопли, слезы, вся фигня…
– Только ведь это что-то вроде посвящения, разве нет? Так почему сейчас?
Почемушто. Захотелось так, что ж сделать!
– Я боюсь, - естественно, дура, все боятся! – А что если у меня не получится? Что будет тогда? Я не хочу уходить…
Поздно уходить, девчонка. Теперь у тебя только два выхода: или справиться с задачей, или очутиться в Садах. Хотя что за бред! Пустота – туда тебе дорога. И выпишу тебе скоростной билет я сам, прямо до пункта назначения.
– Глупо, наверное. Надеюсь, ты меня не слышишь, - кажется, она хныкала. Черт, только не это! Выслушивать слезные признания девчонок как очутиться в кипящем котле с маслом. То есть и шумно, и больно. – А мне понравилось, знаешь ли. Конечно, опасно, иногда до жути страшно, но, черт возьми, мне нравится! После Фальрика я наконец-то ощущаю, что что-то могу сделать, что моя жизнь в моих руках.
Просто прекрасно. Щас меня стошнит.
Гляди-ка. И правда тошнит…
«На улице маршировали солдаты. Могу поклясться, они знали, за чем идут. В конце концов, не думал же Уилл и вправду меня убить. С его «прямыми» руками это свершилось бы только, разве что, во снах. Для меня, конечно, в кошмарах. Самых ужасных, в которых я расхаживаю голышом на сцене перед народом, и они бросают в меня переспелые помидоры.
Я пополз в сторону квадратной маленькой дверцы, скрытой с другой стороны алтаря. Ноги едва шевелились. О руках я вообще должен молчать, чтобы не шокировать слабонервных.
Скользкими от крови пальцами я отодвинул задвижку в сторону и ввалился в открывшуюся пропасть. Пролетев пару секунд по лестнице, я впечатался лбом в твердую каменную стену. Перед глазами плавали дельфинчики. Как ни странно, дельфинчики оказались крылатыми и плевали друг в друга зеленой кислотой. Или это сопли?
Простонав, я пополз дальше, пытаясь не выпустить из рук свое оружие. Ножи пришлось распихать по карманам, а в нагрудном осталась лежать соль и железные опилки. Придурок. Надо было все так испоганить… Сволочь. Падла!
Черт, и куда я только ползу, твою ж мать?!
Здесь темно. И воняет ужасно. Чем? Ну, не знаю, как это объяснить… Говном воняет. И подземельем. А еще мышей летучих слышно. Пахнут, твари!..
Я вскрикнул. Моей раскрасневшейся кожи коснулась холодная как лед вода, да еще и соленая. Прошипев под нос пару ругательств, я дернулся вбок и вжался спиной в стену. Смердело скверно. Я буквально чувствовал, как смерть касается моей кожи, но раны тут ни при чем.
И какого только Холхоста держат эти унылые скромняшки-священники в своих подвалах? Черт возьми, были бы еще силы!
Я медленно выдохнул, стараясь успокоиться и выкинуть лицо Йен из памяти. Забыть! Забыть! Уничтожить все воспоминания о том, что здесь произошло и не вспоминать больше никогда.
– Вру же ведь, - пробормотал я самому себе. – Никогда не забуду.
Внезапно передо мной на миг вспыхнул странный красный огонек.
Схватив свой серп, я привстал и вгляделся во тьму, не видя ничего дальше своего носа. Что еще за чертовщина? Не хватало напороться на какую-нибудь тварь, запертую тут сотни лет. Могу поспорить, моему визиту она ох как обрадуется.
Оп-па, вот и она. Накаркал.
Во тьме разгорелись два кровавых глаза. Они на секунду застыли в воздухе, а затем медленно поплыли ко мне.
Черт!»
– Йен, ты меня слышишь?
Холхост тебя побери, девчонка! Я ж подыхаю тут, твою мать, так какого фига ты спрашиваешь, слышу я тебя или нет? Между прочим, у меня чуть кишки в спираль не свернулись. Знала бы, как больно!
Ее холодные пальцы касаются моего плеча. Тело пронзает очередная волна острой боли, но я даже двинуться не могу. Эх, сейчас бы как следует ругнуться. И влепить ей пощечину. Чтоб очнулась, дуреха.
– Йен, ты только живи, Йен.
Ага. И куда ж делись все твои иголки, Ольха? Такая ты мне больше нравилась. Живу я, куда ж я денусь-то. Тогда жил, и сейчас живу.
«- Мне вот интересно, ты-то еще кто? – сказал я огненному чуду с крыльями, которое предстало передо мной во всей своей «красе», слепя глаза.
Конечно, я знал, кто это был. Див – или дэв, кому как удобнее, - подходил для этого случая как нельзя кстати. Подрабатывая по ночам в темных переулочках прорицателями, дивы нередко помогали людям, но всегда с корыстной целью. Например, запросто могли отжать у отца новорожденного ребенка и жрать его на обед, ужин, завтрак и даже полдник. Злые духи, они такие.
Предсказания всегда сбывались, но цена их была высока. Сам я однажды едва не попался на их удочку, но мне в тот момент услужливо прилетел кулак в глаз от учителя.
– Я Фарион, - его тихий голос походил на треск дров в костре. – А ты кто?
Говорить ему свое имя – глупость, граничащая с полным дебилизмом, и я брякнул первое, что мне пришло на ум.
– Йен я, дядечка.
Склонив безликую голову вбок и разбрызгивая искры, Фарион, шелестя огненными крыльями, медленно подплыл по воздуху ко мне. Ростом он был с обезьяну. С уверенную такую двухметровую гориллу.
– Плохо выглядишь, Йен, - заметил див. – Я слышал бой наверху и чую кровь. Ты убийца?
– Можно сказать и так. А ты здесь заперт? Выйти можешь?
– Да, заперт. Нет, не могу. Хочешь знать, сколько я здесь?
– Не мешало бы.
Знать, сколько заперто в ловушке подобное существо – полезная информация. Часто именно она только и спасает. Почему? Догадаетесь сами – это слишком легкая логическая цепочка, чтобы ее подробно описывать.