Опальная принцесса
Шрифт:
– По-моему самое время звать на помощь! – тихо изрек Рустам.
Мысленно я с ним согласилась, но вот сделать ничего не смогла, стоило пошевелить пальцем и зубы чудовища щелкнули в опасной близости от меня.
– Думаете, можете заявиться вот так просто в мою обитель?
Наш противник оклемался, видать применил какие-то чары. Выглядел он потрепано, одежда испачкалась, местами порвалась, на скуле наливался синяк – теперь настоящий красавец.
– Вы жалкие проходимцы, даже чары использовать не способны! Как посмели явиться в мой дом!
– Вообще-то ты и сам не в ладах с законом.
– Станет моим! – рявкнул злодей. – Здесь все станет моим! А вы поплатитесь! Ату!
Спасибо за чтение! Как вам новый поворот? ? Пишите в комментариях...
Глава 27. Спаситель
Монстр бросился на меня. Я услышала его жуткий рев, невольно закрыла глаза, а следом накрыла голову руками ожидая неминуемого нападения, но почему-то ничего не случилось. Может меня уже того? Долго раздумывать не смогла, а просто приоткрыла один глаз и узрела на расстоянии ладони ту самую пасть с клыками.
– А-а-а! – пискнула я, инстинктивно рванулась назад, аккурат на Рустама.
Мы оба рухнули на пол, образовав кучу-малу. Я тщетно пыталась выпутаться из собственной юбки и тут меня настигло понимание, Нагваль до сих пор не напал. Оборачиваюсь фейри висит в воздухе на том самом месте, где был до моего бесславного падения.
– Кажется, мое чудище не двигается…
– Ага, они все замерли, – ответил Рустам, спихивая меня со своей спины. – Что происходит?
– Вержик, – вдруг раздался такой знакомый и родной голос крестного откуда-то справа. – Я тебе что говорил? Держаться подальше от…
– Разбойников! – вовремя вставила я, а заодно отыскала взглядом крестного. – Кто ж знал, что этот разбойник на виду прячется?
Добриэль скривился, лисьи уши дернулись, а пальцами он крепче стиснул трость. Крестный, вновь выглядел безукоризненно, словно на бал собрался. Идеальная белая рубашка, а поверх нее расшитый вышивкой и жилет, и наконец-то, его любимый плащ с острым воротником и серебряной тесьмой.
– Не сердись, ты же сам его выслеживал, – примирительно говорю ему, а заодно поднимаюсь на ноги и юбку отряхиваю. – А так выходит, я тебе нечаянно помогла. Мы ведь поймали того полукровку, что Ферришина к судье призвал, да?
–Так ты еще и Ферришина увидела, – протянул крестный, – и даже зная насколько опасен этот фейри не позвала меня на помощь?
– Прости, я не была уверена. Думала воспользоваться моментом, пока все спят и просто разведать обстановку. А получилось, вот, – развожу руками, указывая на разгромленную обеденную комнату и на свору зубастых фейри. – Ты ведь нас спасешь? Да?
– По-хорошему надо бы оставить твоего безголового помощника на съедение…
Я почувствовала, как Рустам вздрогнул.
– Если уж оставлять на съедение, то обоих. По правде говоря, это я его сюда притащила, потому как идти самой духу не хватило.
Крестный вздохнул.
– Вержик, не стоит я тоже виноват, не стоило втягивать тебя в свои дела…
– Причем тут твои дела? Единственное чего я не могу стерпеть – это несправедливости. Неважно кто может пострадать человек или фейри. Если в моих силах как-то воспрепятствовать
бесчинству, я не стану стоять в стороне.– Опять твоя благородная голова не дает ногам покою, – прокомментировал Добриэль. – Но кое в чем ты все же права, негоже фейри подчиняться воле полукровки.
С этими словами Добриэль стукнул тростью о паркет и воздух в комнате будто бы задрожал. Черный камень на одном из перстней крестного вдруг засветился фиолетовым, все ярче и ярче, дрожь стала более ощутима. Колыхалась хрустальная люстра, тряслись стулья вокруг обеденного стола. Со стен рухнули картины, а все вазы в комнате рассыпались на черепки. Перстень полыхнул особенно ярко, что аж у меня перед глазами поплыли разноцветные круги, зато воздух перестал дрожать. Пока пыталась восстановить зрение, обстановка поменялась – фейри ожили.
Я сглотнула и покосилась на крестного, прикидывая успею ли добежать до него. Как вдруг Нагваль перестал рычать и сел на задницу, словно послушная псина.
– И как тебя угораздило-то? – спросил крестный, глядя на зубастого.
– Пришел поживиться, а там этот поджидал, – неожиданно заговорил Нагваль, вполне себе человеческим голосом, – целый ворох знаков на меня навесил. У-у-у, негодяй покусать бы его со всех боков, да клыки марать не хочется.
– А Ферришин? – не удержалась я от любопытства. – Он тоже по принуждению?
– Нет, – мотнул башкой фейри, – этот исключительно из любви к искусству. Они ж насыщаются, когда их альтер эго убивает.
Ответ заставил меня передернуть плечами. Получается полукровка осознавал, что творит, когда призвал сюда древнего кровожадного фейри. Тем не менее пошел на это! Не понимаю – ради чего?
Оборачиваюсь, выискивая взглядом мерзавца и вижу, как он на пузе тихонечко ползет в сторону выхода.
– Эй, ты это куда собрался?
Лиходей понял, что раскрыт и заработал локтями куда активнее, да вот беда сколько бы он телодвижений не совершал, а все равно оставался на месте.
– Не беспокойся, от меня не уйдет! – заверил Добриэль и неспешно подошел к злодею. Глянул на него пристально, а затем щелкнул пальцами и мужчину перевернуло лицом вверх. Он продолжал барахтаться, но ничего не мог поделать.
Горяна как-то обмолвилась, что полукровка никогда не сможет подняться на один уровень с настоящим чародеем. Тогда я не поняла смысла сказанного, а теперь наблюдала собственными глазами. Обладателей силы разделяла пропасть. Банальное пленение разумных фейри, пусть и весьма опасных, ни шло ни в какое сравнение с чарами Добриэля. Вот где таилось настоящее волшебство.
– По закону народа Холмов я лишаю тебя силы, отныне и навеки, – изрек чародей, а затем прижал конец трости к груди полукровки.
Тот задергался будто в припадке, я не выдержала и закрыла глаза, даже отвернулась.
– Ну-ну, успокойся, он заслужил эту кару, – тихо изрек Рустам, осторожно поглаживая меня по голове.
– Знаю, но все равно жутко.
– Вержана, ну что же ты, – услыхала я голос крестного. – Я лишил его способности пользоваться силой, но сохранил жизнь, теперь до конца дней он будет помнить, что совершил и расплачиваться за это! Наг, позаботься о том, чтобы каждый житель Холмов знал всю тяжесть проступка Зейна Байга.