Чтение онлайн

— Сол, прекратите. Вы не сможете…

Ударил гром, и Канндиса швырнуло вперед, а шокерная дубинка выпала у него из руки. По броне забарабанили обломки стекловидного металла, быстро рассыпавшиеся в порошок. Капитан оглянулся через плечо. Сол согнулся, судорожно дыша. Но Стена раскололась — ее пронизала трещина, ширины которой едва хватало для одного человека. По другую сторону была тьма.

Делак метнулась вперед, схватив Сола за руку и заставляя выпрямиться. Канндис, шатаясь, направился к разлому в стене, но там было слишком тесно, и габариты брони мешали пройти. Делак

подняла глаза и направила пистолет ему в голову.

— Отойдите, не то я вас прикончу!

— Я застрял, — прокряхтел он, бросая шокерную дубинку и силясь протолкнуться. Без толку: нагрудник был слишком широким. Учитывая крики вдали, Канндис никак не мог успеть его снять до того, как на них набросятся. Потерпев поражение, он отступил назад.

— Мне жаль, капитан, — вздохнула Делак. — Но времени нет. Мы должны пройти и замаскировать вход. А вам надо бежать.

— Не могу, — ответил он, кивая на свою ногу. — Что тут до вас не доходит?

Она пожала плечами.

— Та часть, где это моя проблема?

— Хотя бы оставьте мне оружие, — взмолился он. — В моей дубинке нет заряда!

Он увидел, что стоявший позади нее Сол засомневался. Тот протолкнулся мимо Делак и бросил взгляд на упавшую шокерную дубинку Канндиса. Нагнулся подобрать ее и скривился от боли, когда пальцы сомкнулись на рукоятке. Канндис услышал, как оружие тихо загудело, словно пробуждаясь от дремы.

— Всегда есть резерв, от которого можно запитаться, — произнес Сол со слабой улыбкой, вручая оружие Канндису. — Простите, это все, что я могу вам дать. Держите оборону, капитан. Пьюрберн заплатит за свои преступления. Обещаю.

Оба исчезли в бреши. Канндис услышал скрежет металла — с той стороны что–то подтащили.

Он был один, если не считать воплей и охотников, шедших за ним по пятам.

— Милорд!

Пьюрберн резко повернул голову на крик. Среагировав на движение, Пиромагир качнулся вперед, угрожающе испуская пар из–под челюстной пластины — к трону приближался Тритус. Кавдорец не обратил на существо внимания и повалился на колени. У него тряслись плечи: он силился контролировать себя.

— Что такое? — прорычал Пьюрберн, раздраженный вторжением. Он занимался тем, что при помощи одного из Огарков освящал камеру позади трона. Работа была непростой. Платформу окутывал дым, который перехватывал горло и забивал легкие. Однако он успел добиться успехов, создавая сосуд, чтобы завершить схему. После этого Вечное Пламя вновь расцветет, в этом он был уверен.

— Ложь, милорд. Ложь и кощунство! — прогремел Тритус, а Пьюрберн тем временем вернулся к своему труду. — Мы пробились сквозь оборону рабов. Но ходят слухи, мой повелитель, интриги и наветы, распространяемые против вас. Вас называют чудовищем, сэр.

— Для бедных и слабых богатые и могущественные всегда будут злодеями, — пробормотал Пьюрберн, утирая лицо обагренной рукой и тщательно изучая свою кровавую работу.

— Говорят, будто вы…

Тритус поперхнулся словами, явно дававшимися ему нелегко.

Пьюрберн нахмурился и отвернулся от камеры.

— Расскажи мне, Тритус, — мягко велел он.

—

Заявляют, будто вы якшаетесь с мерзкой волшбой, милорд, — проговорил Тритус, языку которого каждое слово было в тягость. — Вас называют колдуном, утверждают, что ваше пламя порождено преисподней. Говорят, что ваши деяния осквернены.

Лорд Пьюрберн оглядел человека, дрожавшего перед ним. Плечи того дергались от безмолвной ярости.

— А что скажешь ты? — прошептал он.

— Они лгут! — зарычал Тритус, встречаясь взглядом с Пьюрберном. Его маску покрывали пятна, на прорезях для глаз остались следы кровавых слез. Странно, когда–то подобное встревожило бы Пьюрберна, но он уже не понимал, почему. Ведь из–под маски Тритус глядел на него взором фанатика — того, кто знает истину своим сердцем и не нуждается ни в каких иных доказательствах.

Его глаза были прекрасны. Они принадлежали безупречно преданному слуге.

— Этому не бывать, милорд, — забормотал Тритус. — Я разослал гонцов. Надежных солдат. Они донесут весть о том, что здесь случилось, остальному дому Кавдор. Как только тан узнает об этих кощунственных словах, спасения не будет. Перикулус очистят от еретиков.

Он продолжал что–то лепетать, но Пьюрберн уже не обращал внимания. Этот человек был слугой, а не оратором. Но он служил делу и был готов это делать и при жизни, и за ее пределами.

— Помоги мне, Тритус, — произнес он, протягивая руку. — Позволь показать тебе мой труд.

Тритус нерешительно потянулся к нему. Лорд Пьюрберн поднял его на ноги и подвел к упавшей платформе.

— Видишь? — спросил он, кивая на окутанную дымом камеру.

Тритус наклонился вперед, силясь увидеть сквозь смог.

— Милорд, я… что это?

— Осознание, — откликнулся Пьюрберн, не сумев скрыть улыбку. — Я осознал, что органический компонент является необходимой шестерней в машине. Пламя необходимо подпитывать — тогда она восстановится.

Он кивнул на обагренную камеру, на дымящуюся плоть и неровно обломанные кости, после чего посмотрел на Тритуса.

— Я думал, что Он взыскует нечистых, Тритус, — сказал он. — Сила от принесения в жертву недостойных. Но теперь я вижу: это было глупо. Лишь праведные могут возродить пламя. Лишь те, кто принимает Его свет.

Взгляд Тритуса перескочил с окровавленного тела на лорда Пьюрберна в отчаянной попытке понять. Ничего удивительного, учитывая мизерность его интеллекта. Однако несмотря на эту неудачу, в его глазах не было сомнения, ни единого намека на коварство. Только вера.

Пьюрберн ответил Тритусу доброжелательной улыбкой, и его пальцы сомкнулись на рукояти кинжала.

Вирэ рывком открыла глаза.

На какой–то миг она задалась вопросом, почему лежит ничком. Попробовала встать, но нога была придавлена. Она зарычала, борясь с весом и откашливая пыль и кровь, которыми был заполнен рот. В голове стучало, глаза болели так, словно вот-вот лопнут. Вирэ соскребла с лица камешки с кровью, а затем вгляделась в дым и пыль.