Один плюс три
Шрифт:
– Стелла, ты сарафанчик-то надень.
– What for? А может я - эксбиционистка.
– Би? Тогда, больная, раздевайтесь. Ха-ха.
Подошли вояки. Топтались и рассматривали всё кругом себя. Сняли каски, мы стали хохотать, хотя на душе кошки скребли коготками.
– Я капитан катера...
– Джим Керри, - сразу от пяти человек.
Обескураженный Джим, меняя ежесекундно, выражение лица, потыкал пальцем, то в Микру, то в нашу одежду, и потерялся...
– Это русские. А что, они с нас ржут?
– шептались в толпе джи-ай.
– Арни, не рожай! Керри, счас разберётся.
– Парни, - вмешалась Стелла, - вон едет машина полковника.
Джи-ай построились. Вылез важный Шатров.
– Мда, - это он усмотрел вторую татушку Стеллы - бабочка прячется в трусики - чмокнул ей ручку, нам кивнул. А Стелла усмотрела кольцо женатого полковника и разочаровалась.
Атаман прошёлся вдоль короткой шеренги джи-ай, и стал на английском вести "допрос". Умора. Американцы тянулись в струнку, орали, с двойным "сэр", ответ и ели глазами чужое начальство и пистолет Кольта в открытой кобуре. Шатров в вопросах дошёл до непосредственного начальства катера "555".
– Сэр, командир группы катеров лейтенант Клинтон, сэр.
– Вау! А Билли наверно с Моникой?
– брякнул атаман.
– Откуда вы узнали, сэр?
– спросил Кэрри.
Тут Шатров стал так ржать, что Борисов прокомментировал:
– Переопылился, как пить дать! Борн, это ты ему про импичмент рассказал? И стал ржать сам.
Кончился "допрос" занимательно. Сначала Керри, рассмотрев звёздочки Никиты, попросил у него разрешения искупаться. Американские дембеля беззаботно побросали оружие на песок, разделись и побежали купаться. А потом двое - Рэмбо и Терминатор-сенатор - вернулись, и притащили, брыкающее и матерящее по-русски, тело.
– Мы там пленного захватили. Он, кажется русский, сэр!..
Тело развязали и сняли мешок с головы. Перед нами стоял, в весёленьком камуфляже, Максим Галкин, лютый.
– Что за маски-шоу? Арни? Сильвестр Фрэнкович? Вы куда? Вот это съездил в Таиланд! Где я? У меня ж скоро ёлки! Бенефис 2006-го! А где Аня? Где моя жена?
Атамана опять накрыло.
– Максим, а вас устроят гастроли в Ростове-на-Дону?
– вперёд выступила Стелла. Галкин несмело кивнул.
– Максим пойдёмте, искупаемся, я вам всё-всё расскажу...
Взгляд Галкина упёрся в бюст Стеллы. И они пошли купаться. А Шатров веселился.
– Полковник, хватит ржать, Родина в опасности!
– Макс, ты белены объелся, тыкаешь мне, - обиделся атаман, а на соборе тревожно загудели колокола.
– Сполох! Ё-ё-ё!..
Отдыхающие бросились с расспросами к атаману. Собралось человек триста. Атаман залез на свою "Чайку", почесался, и выступил с краткой речью:
– Братья и сёстры! На нас с востока идёт немалая орда, чтобы полонить наш край. Необходимо нам собраться и разбить наглого агрессора. Все как один на фронт. Наше дело правое. Враг будет разбит! Военнообязанных прошу пройти на призывные пункты.
Пляж стал пустеть, встревоженный атаман стал самолично складывать в багажник "Чайки" снаряжение и оружие джи-ай. Оружие было необычным: четыре советских ППС и пистолет Макарова.
– Атаман, я катер на таможню запишу?
– Счас. Я возьму. По Салу буду браконьеров гонять, фля.
– Борн, у тебя и так таможня на хозрасчёте, куда тебе ещё
катер?– А он и "ЗИЛ" с пулемётом к таможне приписал.
– Борн, ты - Плюшкин...
Залезли в машины. Недоумённые джи-ай - к атаману, остальные в Микру. Американцев завезли к Рублёву.
– Ох! Рэмбо и Терминатор, Маска и универсальный солдат!
– очень удивился Рублёв. Потом на его офисе появилась странная для местных вывеска: 'Советско-американская строительная фирма "Американ бойз энд Рублёв"'. Казаки читали - абыр.
В Микре, Стелла уселась на колени к Борисову, а болтала с Галкиным. Дома, встревоженная Эльза это дело просекла, тут же приревновала Борисова, и окружила Галкина такой материнской заботой, что взволновался уже Николаич.
– Я в Ростов не поеду. Я там, а она здесь. Шуры-муры за моей спиной!..
– Весело тут у вас, - Шатров завёз ППС и ПМ для Никиты.
– Кому ревнуем, Николаич?
– Девочки, сидеть дома мы не будем. Мы поедем на войну, медсёстрами!
– Эльзу пробило на патриотизм. Борисов зло сплюнул и промолчал.
Лёгкий ужин, и пошли в дом. Там отдал Максу две веб камеры, ноутбук и смартфоны. Макс обозвал меня Плюшкиным. Парни вышли.
В рюкзак сложил мыльно-рыльные принадлежности, бельё, второй камуфляж, банки с тушёнкой, всякую мелочёвку. Эльза принесла большую коробку с медикаментами. И мне вручили отчёт по бухгалтерии.
'Вот это, Эльза, и молодчина. 60% - это мои деньги, да плюс честнейший адвокат. Да-а-а! И где она его откопала?'
Уже на улице, Никиту довооружили; Николаич отдал свой бронежилет, я - каску и Глок. Борисову оставил "узи".
– Добро, Роман Михалыч.
Посидели на дорожку, и поехали в Ростов на Фиате. Я вёл машину, парни сидели сзади, шарили по ноутбуку. Потом сзади послышался задавленный смех.
– Что вы там ржёте?
– спросил; пауза, а потом на весь салон: Ох, Борн, да, ещё, ещё, а, о, о, а! Я оторопел, от громкого звука.
– Урок французского языка номер 7, дама сверху. Интересно, ты уроки учишь! Га-га-га.
– Учитесь по моим урокам, сынки! Га-га-га...
После Егорлыцкой меня просветили, рассказав, что в Ростове участились драки и дебоши, и появилась банда с автоматическим оружием. Банда делов там наделала. Пришлось Никите бросать его спецназовцев на патрулирование улиц и охрану важных объектов. И когда переезжали мост через Новый Дон, Никита пожаловался, что Зворыкин не вовремя разболелся. Достал коробку с медикаментами.
– На, посмотри, может, что поможет.
– Вот вы все и Плюшкины!..
Доехали до здания градоначальника, председателя Совета управляющих. Здание охраняли бойцы батальона Никиты.
– Борн, Макс, давайте зайдём к Зворыкину, подлечим дядю председателя.
Зашли, Никита сделал два укола и подал таблетку диклофенака.
– Спасибо, Никита. Вы так и заходите, при оружии, там такие бараны сидят. Чёртова нога, - Зворыкин выглядел бледно.
Макс остался у генерала, а мы поднялись на второй этаж в залу заседаний. С полсотни генералов и старших офицеров сидело за столиками по четыре-пять человек. 'У, мозговой штурм, сначала в группах, а потом подведение итогов. Толково'. Но большинство было в вицмундирах.