Один плюс три
Шрифт:
– Ну, вот будем строить гражданское общество, господа. Уря!
– радовались дончане.
Особо мудрые яростно спорили о путях движения вперёд, но после работы, грея в "мозолистой" руке заработанный "тугрик".
В Ясной начался строительный бум. Офицеры Ястребова захотели поселиться в благодатном краю. Рублёв со товарищи отозвались на горячий призыв господ офицеров. Первоначальный капитал они получили оригинально. Провели боксёрские поединки. Красная Армия против Белой Армии. Разгромили два раза с сухим счётом офицеров, и деньги пошли на строительный бизнес.
'Кунгур рулит'. Набрали строителей и стали копать фундаменты будущих офицерских особняков. Веня Чесноков перебрался в Одессу, организовал там ЧОП "Гладиатор" и конную
– Мёсье Борисов, как эту улицу назвать? Офицерской?
– Рублевским шоссе! И название прижилось.
Сагитировал Зосю работать секретарём на таможне. Вообще таможенное поприще в первую неделю меня чуть не доконало. В первый день с шестью добровольно-принудительными помощниками заставляли мебелью кабинеты таможни. Мебель взял на почте, привезли ещё и два сейфа. Во время перекуров надавал казакам много бесплатных советов, как им жить дальше: - 'Станичники, сажайте клубнику, овощи, все, что найдёте из цветов-фруктов; и готовьте комнаты для приёма отдыхающих'. И на следующий день получил больше тридцати добросовеснейших работников. Они, правда, во все глаза смотрели, как мы с Борисовым рыли траншею, "отсюда и до обеда". Это я решил устроить уличную колонку для нужд прибывающих. Кинули 30-ть метров пластиковой трубы, и вуаля. Трубу мы на складе на почте нашли. В обед к нам заглянул Парамонов, осмотрел стройку, и выделил несколько ковров, низких диванчиков и шторы с занавесками. Их повесили с участием Зоси. К вечеру приехал архитектор Изварин Пётр Леопольдович, разметил фундаменты под строительство караван-сарая и построек пограничной стражи, потом занялся проектированием яхт-клуба. А вечером рыли ещё траншею от кухни до колодца у Шатрова.
– У вас это просто замечательно получается, господа, - нахваливал, подкалывая, атаман.
На третье утро, я встал с внутренним мандражём. Попил только кофе, Эльза положила нам в машину бутерброды. Стал открывать ворота, подошёл какой-то рыжеватый, кучерявый, загорелый парень в студенческой тужурке.
– Утго добгое. Вы, господин Богн?
– Салют. Я. А что?
– Я Фима Файбишович, студент Лазагевского института восточных языков, габоту пегеводчика ищу. Агабский, пегсидский, тугецко-татагский, - отозвался Фима.
– Ладно, студент, залезай в машину, разберёмся. Его картавость мне приглянулась.
– Пгемного благодаген.
– Слышь, студент, есть хочешь?
– поинтересовался Борисов. Студент сглотнул.
– Есть немножко.
– На, жуй бутерброды.
– Пгемного благодаген...
Борисов посмотрел на хихикающую Зосю, и как уплетает бутерброды Фима, и пульнул старую шутку:
– Слышь, Борн, дай студенту десятку...
– Пгемного благодаген...
Подъехали к таможне. Мамма мия! С полтысячи людей, тысячи верблюдов, лошадей, ослов и мулов, столпились перед зданием. Крик, рёв, злые, восточных людей, лица. На этом фоне совершенно утерялись пять конных калмыков.
– Бачка, орда. Мал мала скотина, - младший урядник Ока Городовиков был растерянным, но злым на определения...
У меня в голове все инструкции смешались.
– Фима давай толмачь!
– прогудел приказ Борисов.
У Фимы и картавость пропала, когда он стал "разруливать" проблему.
– Роман-паша, приказал, Роман-паша, сказал, то, сё.
Толпу смирили, разделили и чуть по ранжиру не построили. Фима выяснил, что купцы были арабами, персами и турками. Этих было, где то 3/4 . Остальные были курдами. При этом часть из них, увидев меня, упали ниц.
– Это чё они так, Борн? Это чё, ты - царь?
– Борисов, чуть не заикался от изумления.
– Царь, царь, Иоанн Васильевич, мы.
– Они говорят, что вы на их князя Рустама очень похожи. И у них 1851-й год, это если по-нашему, - Фима и тут оказался на высоте. А у остальных - 1900-й, ровно.
– Так, Ефим,
э, Ромуальдович, берём тебя переводчиком. А это кто приехал?С северов прибыли чиновники с Ростовской таможни, молодые ребята, которых отправили в моё подчинение. И в щеголеватой пролётке подкатил мой заместитель. Вот, я потом с Николаичем оборжался. Мамма мия! Звали этого худого высокого господина - Воробьянинов Ипполит Матвеевич! Да и остальные приехавшие - Бендер Остап Сулейманович, Крамаров Савелий Викторович, Полесов Виктор Михайлович, молодые Андрей Брунс, Эрнест Щукин, Никифор Ляпис-Трубецкой и Гайдай Леонид Иович. Каково, а? За ними приехал жандармский ротмистр Пуговкин Михаил Иванович и есаул Никулин Юрий Владимирович, командир погранстражи.
Стервец Борисов тут же притаранил книгу "12 стульев", и "забыл" её на неделю в кабинете Фимы. Три дня я метался как оглашённый, разбираясь с восточными купцами. А потом предприимчивые одесситы, после карантина, переправили всех купцов в Одессу.
– Фима, твоих рук дело?
– Что вы, Гоман Михайлович.
– А костюм-троечка, с неба упали? Пиши объяснительную...
Зося в кассу положила триста рублей. От Фимы, рукоделистого. На четвёртый день зашёл в кабинет Борисова.
– А ты, что не работаешь?
– спросил. Борисов, не отрываясь от игры в нарды с Зосей, положил передо мной файлик с приказом об его назначении. Прочитал, по диагонали.
– А где дата выхода на работу?
– Забыли.
– Они забыли, а ты - забил на службу? У тебя, вон кедры уже пилить начали. И мог бы лесхоз организовать.
– Зачем?
– чуть не по буквам произнес Борисов.
– Затем. Побочный заработок, дубина!..
Борисов вмиг исчез из кабинета. И меня прихватил. Нашли место под посадки, а Борисов из кустов принёс двух крупных индеек. Руками поймал. Потом Николаич набрал штаты, с егерями постарше водку пьянствовал, а молодых гонял.
А Киса Воробьянинов взъелся на Зосю. То это ни так, то другое. Началась у них манёвренная война.
В первый выходной съездили с утра на рыбалку на красивое озеро (казаки его Цацей назвали). Я весь такой крутой рыбак, с навороченными удочками, вообще ничего не поймал. Зато Борисов стал голыми руками сазанов одного за другим выкидывать на берег.
– Ты, Иван Николаич, подальше зайди, исподнее приспусти, может, русалку поймаешь, - ему Ромка так посоветовал.
– И этот переопылился, как и папаша.
Поржали, собрали рыбу и вернулись домой. И не кому даже в голову не пришло, что Ромка знает больше, чем ему лет.
– Дядя Рома, а давайте мультики посмотрим, - это уже дома, когда рыбу почистили.
– У вас.
– Есть идея покруче. Друзей на велосипеде объедь и скажи, что будут мультики, э, на танцплощадке у РДК, для всех, и бесплатно.
– Культуру в массы, да, дядя Рома?
Кивнул дельному ответу. И в пять пополудни, человек двести детишек станицы смотрели "Ну, погоди", все серии. Образовался даже родительский комитет во главе с отцом Владимиром. А чтобы не было драк, посадили на входе звероватого, но добродушного казака Гошу Большого. Эта фамилия у него такая, и вес девять пудов. Мультики посмотрели, а через неделю парк Ясной был забит до отказа. Культурно отдыхали жители. Мультики для детей, фильмы в РДК, на улице караоке, карусели, ресторан Парамонова, шашлыки, чешское пиво, колесо обозрения, танцы. Культурная революция на лицо. Меня, правда, один тип здорово вывел из себя.
– Господин Борн, у меня от крайне высокопоставленных людей просьбица к вам.
– Чел, видишь, я занят. Смотрю "Приключения капитана Врунгеля".
– Я уверен, у вас есть другие фильмы, для настоящих мужчин, ну вы...
– Пшёл вон!
– Вы не понимаете, бла, бла, это же тысячи рублей!
– Гоша, выкинь это!..
Добропорядочный семьянин Гоша Большой так и сделал. Настроение у меня упало, вышел с танцплощадки. Типик, помятый, стоял перед входом и, увидев меня, стал грозиться: