Обреченные души
Шрифт:
Солнце не успело ещё выплыть из-за сиренево-алого небосклона, как тут же утонуло в густых дымчато-белых облаках. В воздухе тянуло холодом и сыростью. Мимо проносились то вымокшие холмистые пустынные равнины, то чёрные изрезанные валуны, то крутые и обрывистые склоны утёсов и скал, то мрачные хвойные леса.
Границы Сноуглэйд оборвались. Вскоре каменистая избитая дорога сменилась глинистой и ухабистой, а потом и вовсе исчезла. Голубоглазый можжевельник с изящными лиственницами переменились на скромные карликовые кривые берёзы и мохнатые ивы. Лишь изредка через несколько сотен вёрст пути встречались одинокие деревеньки с брошенными покосившимися домиками и запустелыми полями. Оживлены были лишь гостиные дворы, где большая семья держала десяток-дюжину лошадей, и сдавала комнаты усталым путникам.
Чётвёртый день пути. Вокруг были лишь бесплодные сырые отлогие поля, где безустанно завывал жгучий холодный ветер. Природа казалось мёртвой, как и серые камни, поросшие
Наутро заморосил дождь. Вдалеке зловеще вздымались мрачные горные хребты Калькар'oс, устремлённые ледяными вершинами в туманную пропасть густых облаков.
– Ваше Величество – Кальх'eйм! – предупредил короля ямщик.
На обрывистый утёс вела избитая глинистая небезопасная тропа. Путь, как щупальце осьминога, пролегал через отлогие холмы. Повозка остановилась у подножия злополучного утёса.
– Почему встали? – спросил сэр Эрабор ямщика.
– Далее только на конях, путь слишком пологий, повозка не пройдёт, - объяснил извозчик.
Повозку решили оставить возле холмов, оставив на её охрану двух воинов и ямщика.
– Ваше Величество, как вы думаете, с этими дикарями можно договориться? – спросил с живым интересом Эрабор.
– Остаётся лишь уповать на волю Эзолуса и надеяться, что они будут слушать голос разума, - ответил Форас Фрост, вскочив на лошадь.
На утёсе царило спокойствие, лишь беспечный ветер трепал изумрудные кроны лиственниц и величавых смолистых сосен. В густой траве скромно блистали огнисто-рыжие ягоды морошки. Местами встречались торфяные зыбкие топи, богато поросшие клюквой и голубикой, скрывавшейся в кустиках багульника и вереска. Западнее пышный хвойный лес всё больше смешивался с изобильным роскошным кленовником и орешником. Неподалёку от капризной серебряно-синей реки Фреддо, на отвесном берегу развесистый ясень раскинул могучие ветви, утопая в жёлтом море горицвета и зверобоя. Берёзы, изумляя своей чарующей удивительной красотой, величаво высились над синим полем из василька, колокольчика и шалфея. Не так долго пришлось бродить путникам по дикой земле Кальхейм, поражаясь невообразимой красе цветистых полей и дремотных изумрудных лесов. Вскоре вдоль реки показались невысокие деревянные домики с соломенными крышами, обмазанные глиной – одна из деревень кальхеймцев. Люди в шерстяных рубахах и шароварах кто рубил дрова, кто потрошил рыбу, кто занимался выделкой шкур различных пушных зверей. Поселенцы были в основном среднего роста, широкоплечие и крепко слажены. Мужчины носили бороду, а женщины не распускали волос. Завидев чужаков, встревоженные их появлением, поселенцы отвлеклись от своих будничных дел и, беря в руки серпы, косы, топоры, и вилы, вставали в ряд. Бородатые и крепко сложённые мужчины, стоявшие впереди женщин, с ухмылкой поглядывали на всадников.
– Вы не из этих мест, что вам здесь нужно?! – с грозным взором требовательно спросил высокий широкоплечий серобородый мужчина с топором в руках.
– Ваша правда, - начал разговор Форас Фрост, слезая с коня, - мы прибыли с востока из королевства Сноуглэйд, а нужно нам, чтобы воины вашей земли выступили под нашим флагом против обоюдного врага.
Воцарилась тишина, которую вскоре прервал разразившийся дерзкий безудержный смех поселенцев.
– О чём ты думал, придя сюда с этой горсткой солдат? – посмеиваясь, спрашивал с надменностью серобородый мужчина.
– Нет смысла проливать кровь между нашими землями, мы пришли с миром и мы вам вовсе не враги!
– твёрдо заявил Фрост, смотря в дикие глаза своему собеседнику.
Раздался высокомерный смех.
– Около двадцати лет назад, такие же, как вы, на серых лошадях и в плащах прибыли на нашу землю, мы доверились им, а к чему всё это привело? К разорению и запустению! – вмешался в разговор, молодой мужчина в кольчуге до колен и с полукруглым шлемом на голове.
– Мы не они! – уверял недружелюбных поселенцев Форас.
– Да все вы так говорите! – возмутился с лютым бешенством в глазах собеседник, обнажая меч, - во славу Крёльда мы обагрим нашу землю кровью чужеземцев, - вдруг закричал дикарь в кольчуге и сломя голову, бросился с занесённым над головой, клинком на короля Фроста. Форас даже не повёл глазом перед смертоносным лезвием. Эрабор бросился на помощь своему королю; оттолкнув его в сторону, рыцарь вырвал меч из ножен и, отбив неприятельскую сталь, тут же ударил врага ногой в грудь, после чего принял боевую стойку, ожидая последующую атаку. Противник, обезумев, ринулся в бой. Эрабор твёрдо стоял на ногах, готовясь принять удар. Раздался пронзительный звон стали, а следом за ним глухой лязг порубленной кольчуги. Рыцарь парировал удар и перешёл в контратаку, нанеся смертельную рану своему противнику. Из груди полилась кровь, обагрив зелёную
траву. Раздался дикий озлобленный вопль поселенцев, и мужчины с холодной яростью в сердце бросить на чужеземцев. Завязался бой. Воздух рассекали лезвия мечей и алебард, топоров и кос. Кальхеймцы окружили неприятелей. Перепуганные кони метались из стороны в сторону. Всадники были готовы окропить кровью алебарды о тела рассвирепевших селян. Но вот из толпы нападающих отделился юный смельчак в кольчуге и бросился на Эрабора с боевым топором. Рыцарь ловко увернулся от первой атаки врага, но противник был настолько изворотлив, что, зацепившись изогнутым лезвием топора за меч, вырвал его из рук неприятеля. В юных глазах Кальхеймца пылали безумие и жажда боя. Эрабор отскочил назад, снял с пояса увесистый цеп и, что есть сил, с неким блеском отчаянья в глазах бросился на не ждавшего атаки соперника. Юноша, не успев нанести удар, упал. Мгновение и цеп рыцаря переломил запястье смельчаку. Раздался пронзительный воинственный крик – мужчина с топором ударил с правого фланга, резанув Эрабора в плечо. Тем временем, близко подобравшегося мужчину с рыжей бородой и лысиной, один из всадников пронзил копьём в сердце, но вскоре в него в ответ полетел серп, воткнувшись промеж глаз. Другой воин отмахивался мечом от безумно кричащих поселенцев. Форас Фрост взял у убитого кальхеймца клинок, отбиваясь от назойливых лезвий кос и зубцов вил. Эрабор в этот самый момент, не обращая на рану внимания, в порывах жестокой ярости, что есть сил, ударил противнику под колено. Враг в ужасе тут же схватился за переломанную ногу, из которой торчала окровавленная кость. Без долгих колебаний и раздумий рыцарь наотмашь саданул мужчину цепом по голове, проломив с глухим треском череп. Бессмысленный бой так бы и продолжался, если бы одна из женщин, в красном платье с русой косой, выглядывавшей из-под алого платка, не закричала, что есть мочи.– Остановитесь! Прекратите! перестаньте немедленно! – громко кричала она, прямиком направляясь к месту жестокого раздора, - вы убьёте друг друга! Что же вы делаете?!
Обе стороны смотрели ненавистным взглядом друг на друга, как звери, не думая складывать оружие, но и не рвались более в бой. Завидев труп мужа с разбитой головой, женщина, забыв про всё на свете, бросилась к телу, вытирая своим рукавом кровь с его лица.
– Это на вашей совести! – обвинил Форас кальхеймцев.
Тут женщине на глаза попался окровавленный цеп, рукоять которого крепко сжимал в латной перчатке сэр Эрабор. Казалось, какая-то неведомая сила овладела вдовой. Она истерически закричала, подняла с земли меч и обезумев бросилась на убийцу её мужа. Хладнокровный рыцарь отбил атаку и оттолкнул женщину, но она не могла остановиться.
– Заберите же у неё меч, чего смотрите!
– крикнул кто-то из кальхеймцев, не решаясь подойти самому.
Эрабор уловил момент и крепко схватил женщину за кисть. Вдова выронила меч, но продолжала испытывать гнев от причинённой ей боли. Она, то пыталась выцарапать глаза чужеземцу, то отчаянно била его кулаками, не переставая плакать и кричать. Когда силы покинули женщину, рыцарь отпустил её руку. Вдова обессилено упала возле трупа своего мужа и, лаская его лицо, разговаривала с ним.
– Ты жаждал пить медовуху со своими братьями под звон булата и всплески молний Глоригарда? Ты искренно это заслужил, - прошептала женщина, вложив в руку мертвеца меч и повязав ему на шею платок, запачканный кровью. После чего вдова положила голову на холодную кольчугу своего покойного мужа и продолжала безудержно плакать.
– Зачем? Зачем вы пришли сюда? Вновь убивать и грабить нас? – глухо спросила вдова, не поднимая головы.
– Уж лучше солнце нескончаемо утонет в чёрном рассвете, и наступит вечный непробудный сон, чем мы свершим такое безумие! – оскорблённым тоном ответил Король Фрост, - мы не те варвары, за которых вы нас сочли.
– А что ещё делать пришлым всадникам на нашей мирной земле?
– возмутился серобородый кальхеймец.
– Чем устраивать резню, лучше бы выслушали нас, а то чуть что, так сразу мечами под рёбра колоть! Отведите нас к вашему правителю, большего не прошу, - решительно заявил Король Фрост, взяв под уздцы свою напуганную лошадь.
– Так и быть, чужеземец, мы отведём тебя к нашему ярлу, но твоя настойчивость тебе вряд ли принесёт плоды, - хладнокровно ответил серобородый муж, воткнув топор в неподалёку лежавшее от него бревно.
С резными фасадом, ставнями и периллами, дом ярла Элат'oя Лодскр'oка, сложенный из крепких брёвен ясеня, более походил на крепость. Здание стояло на возвышении, предельно приближаясь к подножиям гор Калькарос. Вокруг него - стройные лиственницы ютились посреди угрюмых изрезанных серых валунов. К дому вела крутая тропинка, извивавшаяся средь приземистых деревянных домиков поселенцев. Кальхеймцы, обычно усердно занятые своей работой, отвлекались от неё, чтобы поглазеть на чужаков. Одежда поселенцев была невзрачной и скудной: рубаха из льна или шерсти да мешковатые штаны, заправленные в кожаные сапоги с меховым обрамлением. Чужеземцы дивились красоте кальхеймских крепких русоволосых дев и их воинственному бесхитростному взгляду.