Обреченные души
Шрифт:
– Ничего себе, вот это добыча! – изумился широкоплечий здоровый лысый кальхеймец, потирая на затылке косу, сплетённую в хвост.
– 'Oгильд, что же ты наделал, если люди ярла узнаю, они с нас шкуру спустят! – рассерженно произнесла девушка с остреньким носом и уложенными на затылок русыми волосами и парой косичек на висках.
– Сильвиа, перестань уже, он же для нас старается! А бросок достойный ярла!
– ощупывая рану от копья, похвалил друга скуластый мускулистый кальхеймец с распущенными чёрными, как воронье крыло, волосами, ниспадавшими чуть ниже плеч.
– Не обращай внимания, Огильд, сам прекрасно знаешь,
– Ничего я не мягкая, если потребуется я без колебаний…
– Сильвиа, помоги раненому, - перебил возмущённую девушку Огильд, указывая в сторону сэра Эрабора, лежавшего без сознания.
– Пресвятая 'Aнрэль, как он ещё дышит после таких ран! – потрясено воскликнула Сильвиа, переворачивая израненное тело рыцаря к себе лицом.
– Жить-то хоть будет? – поинтересовался лысый здоровяк, не слезая с коня.
– Если выведем яд из его тела, - сообщила с опасением девушка, коснувшись горячей руки рыцаря, на которой зияла ужасными язвами глубокая рана, оставленная зубом Дрэксора.
– Ну чего же вы тогда возитесь?! скорее отвезите его к лекарю, я заплачу вам каждому золотом за его выздоровление, - пообещал взволнованно Фрост, после чего схватился за свою ноющую рану и утомлённо присел на камень.
– Давайте, закидывайте его ко мне, сейчас я его вмиг домчу! – вызвался помочь здоровый лысый кальхеймец, отпив из бурдюка медовухи. Русоволосый бородатый мужчина помог Сильвии уложить бесчувственное горячее тело Эрабора в седло.
– Встретимся в доме 'Aйсэль, - произнес здоровяк и помчался как угорелый по бездорожью, прямиком через поле, к деревне у реки Фреддо.
– Держи, - сказал бородатый мужчина, протягивая Фросту меховой бурдюк,- промой рану.
– Жжёт-то как! – вдруг вскрикнул удивлённо Фрост.
– Зато кальхеймская медовуха даже самого болезненного поднимет, - усмехнулся Огильд, сдирая с дрэксора шкуру.
– Ох, запамятовал совсем, - начал с извинений после минутной тишины, Форас, - должен же я знать хотя бы имена тех, кто спас мне жизнь.
– Ну, как ты уже слышал, моё имя Огильд, это моя жена Сильвиа, это, - указывая на бородатого кальхеймца, - её брат С'aлтус, здоровяк, что умчался, – Ск'oгур, а это мой друг детства Кр'oук, - указав на черноволосого мужчину, представил своих друзей Огильд.
– Вы, как я понимаю, выходит браконьеры?
– предположил Фрост.
– Э, нет, мы охотники… каждый живет, как может, - поправил Салтус, свернув окровавленную чешую в маток и крепко связывая его конопляной верёвкой.
– А разве, охотясь, вы не нарушаете законы вашего ярла?
– Это, наверное, самый наиглупейший из ярлов Кальхейма! – высказался Кроук, уложив рога и части панциря дрэксора на лошадь.
– То, что он больной на всю голову я уже убедился, но разве может правитель быть таким узколобым?
– удивился Фрост.
– Не всё так просто. Его влияние в Восточном Кальхейме слишком широко из-за его родового имени, - пояснил Огильд.
– Что значит в Восточном Кальхейме? Получается он у вас не самый главный?
– уточнил Форас.
– Когда я был ребёнком, его дядя с сыновьями захватили ночью дом конунга и, убив его, объявили себя новыми правителями. Недовольных решено
было казнить. С тех пор его братья, сыновья и сыны братьев правят Кальхеймом. Но ярл Элатой это… - покачал головой мужчина, - тщедушный пёс, тьфу на него, будь он неладен! - объяснил Скогур.– А кто ты, мы тебя раньше здесь не встречали? – поинтересовался Огильд у короля, - значит, ты явно не из этих мест?
– Я Форас Фрост… Я и мои люди прибыли с востока, - пояснил Фрост, - из земель Сноуглэйд, что близ гор Эспал'aр.
– Мы не слыхивали о тех местах, - пожал плечами Салтус.
– А зачем вы сюда пришли? – задал вопрос Огильд, пытаясь достать что-то из мёртвой туши. В это время Сильвиа начала перевязывать раны Фораса, из которых сочилась кровь.
– Мы пришли за помощью в ваши земли. Нам нужны воины. Назревает война, люди юга подумывают отнять наши плодородные земли. Без них мы сгинем с голода.
– Выходит, если у вас не будет пищи, вы можете выступить войной на наши земли?
– предположил Огильд.
– В случае крайней необходимости, но нам не хотелось бы приносить семя войны в ваши земли, однако и умирать мы не желаем! А если бы у нас была мощная армия, способная дать отпор нашему врагу, мы могли бы не только предотвратить вражду и кровавую бойню, но и отобрать то, что по праву наше, то, что у нас давным-давно отобрали короли, склонившие колени перед южанами и обязавшиеся платить им дань. Отвоёванные земли избавили бы нас от голода, а вам могли бы достаться ценные трофеи, возможно, мы даже помогли бы вам избавиться от тяготящей вас власти.
– Хм,…а чужеземец дело говорит, - поддержал Салтус.
– Ты серьёзно? – ошеломлённо произнесла Сильвиа, хмуря брови в сторону брата.
– А почему бы и нет? Это же шанс отомстить этим ублюдкам голубой крови! Уже минуло около тридцати лет, а я не забыл, как эти мерзавцы ради потехи распяли моего отца! – ненавистно, сквозь зубы, выдавил Салтус, - я бы, не прочь посмотреть, как летают их железные головы.
– Месть ни к чему хорошему не приведёт! Ни ярлы, ни тем более уж конунг этого никогда не одобрят и не дадут нам людей! – стояла на своём женщина.
– В крайнем случае, если конунг откажет нам, армии севера могут пойти за нами, - уверенно заявил Огильд.
– Дружище, одумайся, что ты такое говоришь, после того, что ты сделал, их вождь нас даже не порог не пустит! Хорошо, если ещё не выпустит нам кишки или не бросит гнить в яму!
– воскликнул Кроук.
В это время Фрост посмотрел с надеждой на Огильда и увидел в нём неоспоримого лидера, который может повести за собой армию. Тогда отчаянье развеялось в душе короля и он, решил пойти на всё, чтобы самоотверженность этого человека помогла сокрушить его ненавистного врага.
– Эти людоеды никому повиноваться не станут, кроме своего вождя!
– категорично заявил Кроук.
– Подожди, ты забыл про его сына, друг мой.
– А тот ещё кровожаднее своего вождя, - добавил Салтус.
– Но все они до фанатизма суеверны, любая магия их склонит на колени, - закончил разговор Огильд.
– Ты так говоришь, будто бы каждый второй ими обладает, а мы чуть л инее каждый день видим чудо!
– настаивал на своём Кроук.
– Если чужеземец встанет на ноги и будет сражаться - это уже будет чудо, сам знаешь, от яда Дрэксора мало кто выживал, а кто и выживал, то оставался беспомощным калекой.